Array rakugan - Коридор

— Что смешного?!

— Ничего, ничего… Bellissima, да пойми ты — Олливандеру нужно продать товар, вот он и говорит покупателям то, что они желают услышать! Это ничего не доказывает. Скажем, у Риты Скитер ореховая палочка, как и у тебя, — что же, вы с ней сестры-близнецы?

— А причем тут Скитер? — мгновенно взвилась Белла. — К чему ты это сказал?! Ну да, она твоя любовница! Иначе откуда тебе знать, какая у нее палочка?

— Да хватит сочинять… О палочке Рита как-то упомянула в разговоре. Красотка, перестань цепляться ко мне из-за каждой мелочи.

Белла немного смягчилась.

— Ладно, тролль с ней, с Ритой… Слушай, а ты хоть заметил, что метка начинает оживать?

— Да ну?

Чтобы она от меня отстала, я даже оттянул рукав и уставился на метку. Такая же, как была все эти годы… Светлая, почти сливается с кожей, будто выцвела.

— Она стала немножко четче, — с торжеством заявила Белла.

Уж не знаю, где она это усмотрела.

— И нагревается! Что это, как не доказательство?

— Еще бы не нагревалась — в такую-то жарищу… Белла, да посмотри на себя — ты же полную ерунду несешь!

— Ах, так? — она фыркнула и вскочила на ноги. — Хорошо, я больше и слова не скажу! А ты как был кретином, так и остался! Но знаешь, на этот раз я с тобой согласна. Действительно, рассказывать Гарри правду рано. Он должен сам вспомнить.

— Я же совсем другое имел в виду! — не выдержал я. Но Красотка только отмахнулась и ушла.

Мне оставалось только плюнуть с досады. Наведя в зале порядок, я запер дверь и побрел в ванную, а потом зашел к Гарри.

Здесь было так тихо, что после пронзительного голоса Беллы с непривычки даже не по себе становилось. Шторы в спальне были задернуты, и сквозь них слабо пробивался утренний свет, да еще неярко горела лампа над террариумами. Хаски, лежавший на коврике рядом с кроватью, приоткрыл глаза, посмотрел на меня и опять уснул.

Гарри тоже крепко спал, спрятав лицо в подушку и свернувшись клубочком, будто хотел стать совсем маленьким. Рядом на постели дремала вчерашняя гадюка. Я осторожно, чтобы не потревожить змею, поправил сползшую простыню и огляделся. На столике возле кровати, где обычно стояла колдография Поттеров, было пусто. Подумав, я подошел к окну и выглянул наружу — так и есть, вон она, внизу в траве.

Я призвал колдографию, и она послушно прилетела в руки. Стекло треснуло, но сама картинка осталась цела.

На этом снимке всегда царила осень, и место было непонятное — то ли парк, то ли площадь. Видна была лишь часть мостовой и пустой высохший фонтан. Обычно Лили и Джеймс появлялись здесь вдвоем — вальсировали, разговаривали или просто сидели на краю чаши. Сейчас Лили нигде не было видно, а Джеймс, сгорбившись, сидел на каменной кромке фонтана. Потом словно почувствовал мой взгляд и поднял голову.

Мне показалось, что он порядком пьян — если, конечно, покойникам на Авалоне есть, где нагрузиться. Прищурившись, Джеймс долго разглядывал меня. Потом показал мне средний палец.

Я пожал плечами, спрятал колдографию в карман и вышел из спальни, тщательно закрыв за собой дверь.

Глава 5

— Если победили индейцы, они будут бить в тамтам. Это у них означает победу.

Незадолго до этого Сми как раз наткнулся на тамтам и теперь на нем восседал.

— Как же, сейчас, услышишь ты победный тамтам, — пробормотал он себе под нос.

На следующий день я попытался поговорить с Гарри, чтобы сгладить первое впечатление. Мол, мы с его родителями были по разные стороны баррикад, но шла война, а на войне у каждой стороны своя правда. В конце концов, кем бы ни были настоящие родители Гарри, мы любим его таким, какой он есть, несмотря ни на что. Получилось не слишком удачно. Он, конечно, все это выслушал, но молча, и вообще как-то замкнулся в себе. Только спросил, зачем мы его взяли. Вопрос, которого я так боялся… Я сказал, что мы давно хотели ребенка, но Гарри, кажется, не поверил. Оставалось только надеяться, что когда-нибудь эта ложь не выйдет мне боком…

Между тем до Хогвартса оставались считанные дни, и время летело с безумной скоростью. Ближе к первому сентября Гарри повеселел. Маленькие школьные мелочи —чистые тетрадки, учебники с неразрезанными страницами, новенькие перья, нераспечатанные чернила, — всегда поднимают настроение. Я надеялся, что ожог начал начал постепенно затягиваться, ведь время лечит.

А в Торнхолле в те дни воцарился настоящий бедлам. Динки еще ни разу не приходилось отправлять Гарри в такую долгую поездку, и она страшно беспокоилась. За обедом мы ели холодный суп и подгоревшее жаркое, потому что Динки было не до того. Она то и дело бросалась перекладывать чемодан: вдруг забыла уложить теплые носки или запасную пижаму? Спросить совета было не у кого — ее мать, Конни, давно умерла.