— Эй, Лоза, ты куда?! — крикнула девушка мне в спину.
Однажды, когда я в очередной раз валялся в больнице, меня едва не загрызла домашняя герань. Ненавижу Великий Лес.
Первые десяток шагов я пробежал на одном дыхании, боясь, что спутники преодолеют робость, догонят, поймают и принесут в жертву, чтобы умилостивить Всеединое Древо; когда путешествуешь по стране, расположение елок и коряг жизненно важно. Но идиотов не нашлось.
В асфальте появились дыры, которые я сначала огибал, потом пришлось перейти на шаг, а потом и вовсе прижаться к железному заграждению, боком переступая по осыпающейся кромке. А все не так страшно, как я думал, вроде и в-вовсе н-ничего…
Хру-у-у-усь! Ржавое железо легко проломилось под пальцами, и я остался без опоры. За спиной открылась пустота, тело начало заваливаться назад… По пальцам ударила твердая поверхность, щека повстречалась с бетоном, а я обнял фонарный столб как самое великое сокровище.
Несколько минут я молился, закрыв глаза, и только потом осмелился посмотреть назад. От мысли о следующем шаге меня просто трясло. Зачем я полез на этот мост? Зачем?!
Демоны, это все демоны, дождались-таки секундного помутнения сознания, чтобы пропихнуть самоубийственную идею! Карма, я знаю все… Это ты виновата!
На берегу стало оживленней: Крапива подпрыгивала и что-то кричала, но звуки уносил ветер; Кактус зачем-то достал алебарду, Тмин стоял столбом, Клен быстрым шагом уходил прочь, а к мосту, напротив, спешили остальные. Я еще раз посмотрел на алебарду и понял, что возвращаться мне не то чтобы так уж сильно хочется.
Я отлепился от столба. О, никто никогда не узнает, сколько сил для этого потребовалось. Меня трясло, тряслись перила, шатался мост, асфальт ходил ходуном под ногами. Усилием воли я подавил нервную дрожь и сделал крошечный шажок. Потом второй.
Мне казалось, что я ползу по мосту уже целую вечность, когда фонарные столбы закончились. Впереди меня ждала мешанина из железной арматуры, остатков бетона и грязно-зеленых пятен каменоломки, и где-то там, в немыслимой дали, мелькала вторая опора и белое пятно. Держась за столб, я наклонился вперед, пытаясь прикинуть, какой путь не безнадежен прямо так сразу… Жуткий скрежет раздался будто со всех сторон. Столб качнулся и стал заваливаться на меня.
Удар сердца я смотрел на то, как сверху валится большая бетонная чушка. А потом рыбкой прыгнул вперед.
И полетел вниз.
Уй-й-й… падать на железяки, да еще и лицом, так больно… я очнулся от шока и рванул вперед, извиваясь и цепляясь за все подряд, как большая бешеная мокрица со множеством лапок. Столб с шумом проломил каркас в двух шагах и полетел вниз, распадаясь на кусочки.
У подножия моста бурлила вода, заворачиваясь в водовороты и вскипая белой пеной. Есть ли шанс выжить, если я туда упаду? Только не у меня. Если там, на дне, обломки, а я чувствую, они там есть, они обязательно окажутся там, куда я упаду, а если не окажутся, то там будет голодная злая рыба, старый огромный злой сом, или щука-людоедка, или зубастый окунь, или хищная плотва, кровожадные пескари или водоросли-душегубы, или что еще водится в этой темной воде…
Я потряс головой, отгоняя панику и красочные видения подводного мира, переждал накатившую дурноту и мрачно прикинул, прошло десять минут, или нет. Лоза, ты тут валяешься, а там человек умирает. Ты тут тоже подыхаешь, от страха. Сидел бы на берегу, раз толку нет. Непонятно кем себя вообразил. Никчема. Правильно от тебя отказались. Бессмысленное создание. Ничтожество. Шевелись уже.
Руки дрожали, и отрываться от опоры никак не желали. Пришлось до крови укусить себя за запястье, и только тогда я смог разжать пальцы и дерганым движением рвануться вперед, ухватившись за следующую железяку.
Все просто, я не могу развернуться. Я могу только ползти, медленно, с тупым упрямством вперед. Вот и ползи, Лоза. Чтоб уж гибель твоя не оказалась напрасной. Лучше звучит: "Он дошел до цели!" чем "Повернул на полпути, но обратно не дошел". Слизняк бесхребетный. Червяк безмозглый. Твои фамильные духи до сих пор пляшут от радости, что от тебя избавились. Несчастье ходячее. Как тебя в детстве из жалости не удавили…
Подбадривая себя, я добрался почти до второй опоры, и в ужасе застыл. Человек не лежал на прутьях. Он был буквально на них нанизан.
Перед глазами замелькали в кошмарной чехарде окровавленные железки, пробившие тело насквозь, белая, перепачканная в крови рубашка, бледное до синевы молодое лицо, светлые золотистые волосы, кровь, запекшаяся на подбородке и почему-то у глаз, кровь, кровь, всюду кровь…
Читать дальше