Тот боевик, что стрелял в нее, тоже еще жив, просто отлетел на несколько метров назад. Пока он приходил в себя, на поле брани появились новые персонажи. Вспыхнул яркий свет, его источником были "ауры" двух призрачных фигур, оказавшихся совсем рядом. Одна из них наклонилась над лежащим боевиком и после короткой, но безнадежной борьбы сорвала с него шлем.
— Привет, Даргос, — промурлыкала Лина Эл, выключая свою маскировку. — Ты меня еще помнишь? А я тебя не забыла.
Даргос Лину, похоже, узнал. Даже улыбнулся кровавыми губами, собираясь что-то сказать, но получил от нее опережающий силовой удар в грудь, достаточно сильный, чтобы убить, но не мгновенно. Еще несколько секунд агонии, и только потом смерть. Откуда у лапочки Лины такие садистские наклонности, будем выяснять потом, а сейчас…
Вспыхнули фары корабля, и стало совсем светло, как на стадионе во время вечернего матча. Второй призрачной фигурой оказался Иван Родин собственной персоной, а за его спиной, скорее всего, Крот, Рубик и Гвоздь. А Стас где-то далеко, смотрит в прицел, палец на спусковом крючке…
— Вовремя вы явились, — похвалила Альбина, поднимаясь на ноги и встречаясь с Иваном взглядом. — Просто очень вовремя!
"А улыбка его прямо как звезда сияет"… Так, кажется, в той смешной книжке было написано? И главное, Альбине хочется улыбаться в ответ, но есть небольшой пункт, требующий разъяснений. Как теперь видно, Иван Родин явился на поле боя не сам по себе, сейчас он тащит "на буксире" незнакомую молодую девушку, которая явно напугана и растеряна, но старается не подавать виду. Кто она и зачем здесь оказалась? Но увидев ее яркие золотые глаза, не приходится сомневаться в том, кто она такая! И на ней надета часть доспехов Сарги с генератором щита! Какая трогательная забота об этой, как ее…
— Видишь, Майра, — бегло сказал Иван на ее родном языке. — Они решили воевать до конца. Что я тебе говорил?
Майра вырвалась и метнулась к лежащему на спине раненому предводителю клана, но Альбина метнулась наперерез, опередив ее.
— Он мой! — крикнула Барсова, подбирая слова чужого языка, и придавила Шоршеха к земле коленом. Это заявка на трофей, и Майра все поняла и остановилась в паре шагов. Наверно, вид сейчас у Альбины просто зверский, и глаза горят, как у настоящей Сарги.
Осталась одна большая проблема. Нужно срочно избавиться от ошейника! Пока Шоршех жив, все в порядке, но если он вдруг покинет нас, то ошейник может решить, что и трофею не место среди живых. Предводитель слабо пошевелился, сам отстегнул свой ставший бесполезным шлем и отбросил его в сторону. Теперь стал виден его яростный оскал, и глаза следят только за Альбиной, игнорируя Лину, Ивана, Майру и всех прочих.
— Освободи меня, — потребовала Альбина, выдернув длинное и тонкое лезвие из ножен его боевого костюма и взвесив в ладони. Непривычные пропорции, но что-то в этом есть. Поймет парень намек, или нет? — Освободи, и твой клан уцелеет.
Он, видимо, намека не понял, и ошейник начал медленно затягиваться. Почувствовав это, Альбина резко приставила лезвие к горлу предводителя, не отводя взгляд.
— Я успею тебя убить, — пообещала она, но делать ей ничего не пришлось. Ошейник вдруг сам по себе сильно нагрелся, ослабил хватку, звякнул и слетел на снег.
— Слишком долго думал, — совершенно равнодушно сказала Лина, будто всего лишь крошки со стола смахнула.
Шоршех попытался встать, но с отбитыми внутренностями это сделать непросто, а Барсова коленом посильнее прижала его к утоптанному снегу, но не стала добивать сразу. Ей хотелось, чтобы он понял, что натворил и успел понять, что его теперь ждет.
— Еще кто-то остался? — спросила Альбина, но оглянувшись, и сама все поняла. Рубик и Крот брезгливо подтащили два обезображенных мертвых тела и положили на снег рядом с трупом Даргоса. Значит, больше никого нет.
Вот только эта девушка, Майра… По идее, если следовать плану до конца, ее тоже следует пустить под нож. С другой стороны, как-то даже жалко. Она вся дрожит и не пытается сопротивляться или сбежать. Рядом валяется оружие, но она в ту сторону даже не смотрит. И это хорошо, не нужно нервировать снайпера.
— Зачем, Шоршех, зачем? — бормочет она, а Шоршех только смеется хриплым, булькающим смехом. Он знает, что смотрит сейчас в лицо смерти.
А рука Альбины все еще держит лезвие у горла экс-предводителя, который уже не смеется. Кажется, он еще на что-то надеется?
— Ты обещала, — прохрипел он, теряя силы, но упорно пытаясь подняться.
Читать дальше