Игорь Липин - Казаки

В себя привел грубый окрик: — Стоять! Руки вверх! Смотреть прямо перед собой!

Митяй с трудом поднял глаза. Из кустов вылез щуплый мужичонка с взведённым арбалетом в руках. Опасливо подошёл к Митяю со спины и ощупал карманы. Вытащил нож из ножен и, не обнаружив другого оружия, сорвал с головы каску.

— Кто будешь такой? Отвечай?

— Казак я. Дмитрий Титаник.

— Ладно, посмотрим какой ты казак да ещё титаник. — с этими словами он накинул на кисти рук петлю и туго стянул их. Не скрывая радости и довольно похохатывая, дернул за шнур и споро зашагал вперёд, таща за собой пленника.

Митяю стало смешно. Он легко бы смог сбить жалкого крысятника одним ударом ноги даже в таком изнеможденном состоянии как сейчас. Самоуверенность и неискушённость в военных хитростях этого маленького человечка поражали.

Когда вдалеке показались многоэтажки крысятников, Митяй уже почти не мог идти.

Упав, он с трудом поднимался, совсем не чувствуя боли от пинков своего провожатого, брёл несколько шагов и падал снова. Равнодушно смотрел на бегущих навстречу людей.

— Тю! Смотрите-ка Васька Клоп какого здоровенного казака словил! — слышались кругом голоса:

— Да он еле идёт! Славно его видать Клоп отмудохал!

— Ай да Клопяра!

— Ведите его прямо к княгине. Она приказывала всех пленных казаков ей показывать!

Вместе с плюгавеньким крысятником, гордо держащим Митяя за связанные руки, стоял он посреди двора, загаженного нечистотами и усыпанного мусором. Со всех сторон начали собираться любопытные.

На балконе второго этажа показалась стройная фигурка в меховом комбинезоне, туго перетянутом в талии широким ремнём. Митяй вздрогнул, мгновенно узнав её.

Мария! Да, это была она! После того как он видел её в последний раз, она разительно изменилась и похорошела. Гладкая кожа лица была хорошо загорелой, черные волосы свободно рассыпались по плечам, а синие льдинки глаз смотрели сурово и надменно. От уродливой раны на лбу осталась только небольшая вмятина с почти незаметным рубцом.

— Митя… — чуть слышно прошептала она.

Митяя бросило в жар. Он отчётливо осознал, что теперь не сможет ничего сделать для того, чтобы заразить всех чумой. Более того, надо спасти крысятников от этой смертельной болезни. И он принял решение:

— Маша! Чумной я! Убейте меня. Его тоже надо убить — он заразный… — Митяй кивнул в сторону стоящего рядом мужичонку. Тот, ничего не понимая, с отвисшей челюстью, замер на месте. Люди, плотным кольцом обступившие их, шарахнулась во все стороны.

Зловещая тишина повисла над темным двором.

— Стоять всем! Не дотрагиваться до них! — звонко выкрикнула Мария и скрылась в глубине здания.

Крысятник, поймавший Митяя, неожиданно пронзительно взвизгнув, бросился бежать прочь. Из толпы шагнул какой-то человек и, широко размахнувшись, метнул короткое, тяжёлое копьё ему в спину. Бегущий с размаху ткнулся лицом в грязный, затоптанный снег и мелко засучил ногами. Короткие ручки, неестественно выгибаясь в локтях, судорожно пытались дотянуться до толстого древка, торчащего между лопаток.

Митяй отвел глаза и вновь посмотрел вверх. На балконе стояла Мария с взведённым арбалетом в руках. Она решительно прижала приклад к щеке и приникла к оптическому прицелу. Кончик стрелы с отточенным трёхгранным наконечником описывал круги и едва заметно дрожал. Неожиданно она опустила оружие и прикрыла глаза рукой.

— Маша! Стреляй! Мне всё равно не жить! — нашёл в себе силы крикнуть Митяй, и уже вполголоса, добавил:

— …Не жить без тебя…

Мария вновь вскинула арбалет, и стрела с хищным свистом тяжело толкнула в грудь.

Пошатнувшись, Митяй стал оседать на землю. Нестерпимая острая боль тяжёлыми ударами сердца колотилась под рёбрами. Ног он уже не чувствовал, но руками попытался удержать проваливающуюся куда-то вниз землю. Последнее, что он увидел в этом земном мире, в котором прожил неполные восемнадцать лет, были крупные ажурные снежинки, падающие с серого неба и ласково опускающиеся на холодеющее лицо.

Мама, осторожно взяв за руку, влекла Митяя высоко в светлую даль. Странное, неизведанное чувство скорби и сожаления о пустяковой земной суете наполняло бесхитростную его душу.

Далеко внизу остался разрушенный город и серые остовы домов. Большой костёр чадил густым чёрным дымом. Несколько человек, подцепив крючьями многострадальное, безжизненное тело Митяя затаскивали его в гудящее пламя.