Питер Уоттс - Огнепад (Сборник)

– А что-то еще может вызывать галлюцинации? – спросил я. – На борту.

– Например?

– Ну не знаю. Протечки в магнитозащите «Тезея», например.

– В норме – нет. Только у нас всех в голове по маленькому компьютеру. А у тебя вообще целое полушарие протезов. Кто знает, какие побочные эффекты могут возникнуть. А что, «Роршаха» в качестве причины тебе недостаточно?

«Я их и раньше видел», – хотел сказать я. Но тогда Шпиндель спросил бы: «О, и когда? Где?» И я бы, может, ответил: «Когда шпионил за тобой и Мишель», – и любые шансы продолжать бесконтактное наблюдение разнесло бы на атомы.

– Да нет, ничего, просто я в последнее время… нервничаю. Померещилось, будто видел что-то странное в хребтовой шахте, еще до высадки на «Роршах». Всего на секунду, и оно пропало, стоило мне сосредоточить взгляд.

– Многосуставчатые лапы и центральный узел?

– Господи, нет! Просто мелькнуло что-то. Если там и был какой-то предмет, то, скорее всего, это Аманда опять упустила свой мячик.

– Возможно, – Шпинделя мои слова почти позабавили. – Но защиту нужно проверить на предмет протечки. На всякий случай. Нам лишние глюки без надобности, а?

Я покачал головой, вспоминая увиденный кошмар.

– Как остальные?

– Банда в порядке, только разочарована немного. Майора пока не видел, – он пожал плечами. – Может, она меня избегает.

– Ей здорово досталось.

– Не сильнее, чем нам, правду сказать. Она могла даже не запомнить случившееся.

– Как… может человек поверить, что его не существует?

Шпиндель покачал головой.

– Бейтс не верила. Знала. Как факт.

– Но как?..

– Представь индикатор заряда на приборной панели автомобиля. Иногда контакты ржавеют. Индикатор стоит на нуле, и ты думаешь, что аккумулятор сел. А как иначе? Ты же не можешь вручную пересчитать электроны.

– Хочешь сказать, в мозгу стоит экзистенциометр?

– В мозгу стоят самые разные индикаторы. Ты можешь знать, что слеп, когда на самом деле видишь; и можешь знать, что видишь, когда слеп. И – да, ты можешь знать, что тебя не существует, когда это не так. Список длинный, комиссар. Синдром Котара, синдром Антона-Бабинского, «дамасская болезнь». Это для начала.

Он не сказал о ложной слепоте.

– На что это было похоже? – спросил я.

– Что? – Хотя Шпиндель прекрасно понял, что я имею в виду.

– Твоя рука… словно действовала сама по себе. Когда потянулась к батарее.

– О нет. Ты сознания не теряешь, просто… чувствуешь, и все. Чуешь, куда потянуться. Отделы мозга играют друг с другом в шарады, а? – Он махнул рукой в сторону кушетки. – Слезай. Я уже насмотрелся на твои гнилые кишки. И пригони сюда Бейтс, если найдешь, где она прячется. Должно быть, строит новые полки на фабрике.

Дурные предчувствия мелькали на его лице словно блики.

– Ты ей не доверяешь.

Он хотел возразить, но вспомнил, с кем говорит.

– Не лично ей. Она – просто… человеческий центр управления механической пехотой. Электронные рефлексы, подчиненные синапсам. Догадайся сам, где находится слабое звено.

– По-моему, там внизу, на «Роршахе», все звенья слабые.

– Я не о «Роршахе», – уточнил Шпиндель. – Мы спускаемся туда. Что помешает им подняться сюда?

– Им?

– Может, они еще не приехали, – согласился он. – Но, когда появятся, держу пари, мы столкнемся с чем-то покрупнее анаэробных микробов.

Я промолчал, а он продолжил, понизив голос:

– И в любом случае, ЦУП в принципе не знал о «Роршахе». Они думали, что отправляют нас туда, где всю грязную работу можно поручить роботам. Но дело в том, что начальство не переносит, когда некем покомандовать, понимаешь? Не может признать, что пехтура умнее генералов. Так что ради политики в нашей обороне проделали дыру – это не то чтобы свежая новость, – и хоть я не солдат, но мне такая стратегия разумной не кажется.

Я вспомнил, как Аманда Бейтс принимала роды своих дронов. «Я скорее предохранитель…»

– Аманда… – начал я.

– Мэнди мне нравится, славная зверюшка. Но, если мы идем полным ходом на поле боя, я не хочу, чтобы мою жопу прикрывала сеть со слабым звеном.

– Если тебя окружает рой машин-убийц – может…

– Да, это я слышал много раз. Нельзя доверять машинам! Луддиты обожают талдычить о компьютерных сбоях и о том, сколько нечаянных войн можно было бы предотвратить, если бы окончательное решение принадлежало человеку Но вот что забавно, комиссар: никто не вспоминает, сколько войн было начато намеренно и именно по воле человека. Ты все пишешь свои открытки в вечность?