Питер Уоттс - Огнепад (Сборник)

Там сразу замигала янтарная звезда: стук в дверь. Брюкс сфокусировал на ней взгляд и принял сигнал.

– Так‑то лучше, – голос полковника раздался будто внутри шлема.

– Давай убираться отсюда, – предложил Брюкс. Мур протянул вперед руку и позволил ей упасть.

– Еще рано. Подождем одну‑две минуты.

Снаружи шлема воздух – или, скорее, его недостаток – каким‑то образом затвердел. За скудной атмосферой и двумя слоями выпуклого хрусталя лицо Джима Мура казалось спокойным и загадочным.

– А что насчет твоей? – спросил Брюкс, помедлив.

– Кого моей?

– Жены. Она там… зачем?

– Да. Хелен, – полковник, казалось, нахмурился, но это прошло менее чем за секунду, и прежде, чем Дэн успел пожалеть о вопросе. – Она просто… устала, я так думаю. Или испугалась, – Мур на мгновение опустил глаза. – XXI век не для каждого.

– Когда она вознеслась?

– Почти четырнадцать лет назад.

– Огнепад – От него многие люди сбежали на Небеса. Многие «вознесшиеся» даже вернулись обратно.

Но Мур покачал головой:

– Нет, до него. Буквально за несколько минут. Мы с ней попрощались, вышли наружу, и я взглянул на небо…

– Может, она что‑то знала?

Полковник слабо улыбнулся и протянул вперед руку. Та медленно ушла в сторону, легкая, как перышко.

– Почти…

Ось гравитации опять дернулась. Кубы и коробки качались и дрожали от взаимного притяжения; свободные контейнеры отрывались от палубы и отлетали от стен в тяжеловесном балете. Брюкс и Мур, привязанные к стропам, плавали в пространстве как морские водоросли.

– Пора, – полковник повернул внутренний люк.

Дэн подтянулся следом.

– Джим.

– Я здесь, – полковник потянул защелку на пружине, выступавшую из маленького диска на поясе. За ней развернулась яркая нить.

– Как ты сам здесь оказался? Когда все пошло насмарку?

– Патрулировал, – Джим закрепил пряжку на планке брюксовского экзоскелета. – Обходил периметр.

– Что?

– Ты все слышал.

Внутренний люк захлопнулся за ними.

Пока Мур разгерметизировал шлюз, Брюкс дернул за нить, невероятно тонкую и прочную. Поводок из сконструированной паутины.

– У тебя прямое включение в КонСенсус прямо в голове, – заметил Дэн. – Ты можешь увидеть любое место в сети, не вставая с туалета, и все равно обходишь периметр?

– Дважды в день. Уже тридцать лет. Будь благодарен за то, что я не бросил эту привычку, – Рукой в перчатке он сделал еле заметный жест в сторону внешнего люка. – Пойдем?

«Мур – настоящий ветеран.

Я жив благодаря тебе. Потерял сознание внутри торнадо и проснулся с раздробленной лодыжкой на космической станции, которой кто‑то сломал хребет. Ты затащил меня в эту чертовщину, заставил болтать о жене, и я почти не заметил, как воздух вокруг исчез.

Спорим, ты никогда бы не сказал, насколько близко мы находились от смерти, да? Это не в твоем стиле. Ты был слишком занят, отвлекая меня, чтобы я окончательно не потерял голову от паники, пока ты меня спасаешь».

– Спасибо, – тихо произнес Брюкс, но даже если Мур, выстукивавший какое‑то заклинание на интерфейсе переборки, услышал его, то вида не подал.

Внешний шлюз раскрылся зрачком. За ним ждала огромная и великая Вселенная.

И в этот момент масштаб благонамеренной лжи Джима Мура раскинулся перед ними во всей своей наготе.

– Добро пожаловать на «Терновый венец», – произнес Мур с другого конца Вселенной.

Солнце было слишком большим и ослепительным: Брюкс увидел это, когда открылся шлюз, за секунду до того, как поляризующий диск расцвел на смотровом щитке – четко по линии взгляда, срезав яркость. «Разумеется, – подумал Дэн, – атмосферы нет». На орбите все должно было быть ярче.

А потом он вывалился следом за Муром и принялся невесомо кружить у перекошенного центра тяжести; вокруг вращались звезды и какие‑то огромные конструкции.

Земля исчезла.

Это была неправда – не могло быть правдой: Земля существовала где‑то там, среди миллиарда ярких осколков, раздиравших небеса со всех сторон. Они напоминали немигающие пиксели с нулевыми измерениями, ни один и близко не подобрался к тому, чтобы обрести реальную форму.

Здесь некуда падать.

Дыхание скрежетом отдавалось в ушах, быстрое, как удары сердца.

– Ты же говорил, мы на орбите.

– Да, но не Земли.

Корабль – тот самый «Терновый венец» – раскинулся перед Брюксом, словно кости чудовища; корабль размером с целый город. Сломанная ось висела прямо впереди путаницей балок и труб, залитой мерцающим сиянием с острыми гранями: кусками фольги, кристаллами замерзшей жидкости, крохотными сюрикенами металла, которым было некуда лететь. В этой мозаике из света и тени двигались какие‑то существа. На обломках копошились стальные пауки, заваривая пробоины раскаленными мандибулами и раскидывая паутины, чтобы сшить разрозненные куски. По металлическому пейзажу волнами расходились искрящиеся звезды.