Джон Варли - Демон

Так они и сделали. Вскоре смертеангел поднялся до двух километров и снова лег на ровный курс. Затем из ярко-желтых песков Мнемосины поднялся следующий и забрал Адама. Все смотрели, как второй распадается в точности как первый, а третий без устали летит дальше.

— Сирокко, у меня назревают проблемы с топливом, — сообщил Конел.

Сирокко смотрела, как данные из его компьютера заполняют ее экран. Затем она откинулась на спинку сиденья и хорошенько все обдумала. Трижды прокрутив в голове все варианты, она наконец удостоверилась, что выбрала правильный.

— Думаю дать тебе немного топлива прямо сейчас, — сказала она Конелу. — Оставлю себе ровно столько, чтобы достичь базы у северной стены. «Четверку» я оставлю там, а вернусь кое на чем покрупнее и похитрее.

— Понял тебя.

Так что Конел опустился до уровня, который поддерживала Сирокко, зашел снизу, затем поставил свой самолет на автопилот и выбрался наружу, чтобы поймать топливный рукав, свисающий с капитанской машины. Прикрутив его, Конел стал смотреть, как горючее наполняет его бак.

— Оставайся снизу и позади, как мы решили, — велела Сирокко Конелу. — Я скоро.

— Не беспокойся, Капитан, — услышала она его ответ. Тогда, качнув крыльями, Сирокко направилась к северу.

Что произошло дальше, казалось не менее удивительным, чем превращение комара в ястреба.

Аэропланы представляют собой набор компромиссов. Конструкторам приходится решать, какая характеристика самая важная, — и работать над нею, заранее зная, что прочие параметры из-за этого пострадают. Медленный самолет с высоким потолком полета, к примеру, нуждается в значительной поверхности крыла, чтобы обеспечить подъем в разреженной атмосфере. Очень быстрый самолет в больших крыльях не нуждается, зато должен выдерживать атмосферный разогрев. В каждом отдельном случае существует также проблема структурной прочности. Самые быстрые самолеты обычно имеют малый радиус действия из-за непомерного расхода топлива.

«Стрекозы» были пока что лучшей попыткой земных конструкторов создать самолет, который годился бы для всего. Разрабатывали их, естественно, для земных условий. Окружающая среда Геи, разумеется, существенно отличалась от земной, но почти все различия работали в пользу «стрекоз».

Их двигатели были небольшие, легкие и обладали почти стопроцентной эффективностью использования топлива.

Их корпуса были прочные, опять-таки легкие, жаростойкие, а также обладали способностью менять свою геометрию прямо в полете.

На Земле «стрекоза» глушилась при десяти километрах в час. На ободе же Геи, где атмосферное давление составляло две атмосферы, «стрекоза» могла оставаться в воздухе чуть ли не на скорости пешехода. На Земле ее потолок составлял семьдесят тысяч футов; в Гее же эта способность теряла свой смысл, ибо даже в ступице давление составляло одну атмосферу. «Стрекозы» были приспособлены к высшему пилотажу, могли выполнять такие виражи, которых земной пилот не способен был выдержать без временной слепоты. Короче, ультралегкие, элементарные в управлении, высокомощные, почти не требующие обслуживания, топливосберегающие, высотные, большого радиуса действия...

... и сверхзвуковые.

Сирокко уже несколько раз преодолевала в Гее звуке вой барьер, хотя особого смысла в этом не возникало. У обода скорость звука составляла от тринадцати до четырнадцати сотен километров в час, в зависимости от температуры воздуха. На такой скорости самый длинный полет длился примерно час с четвертью.

Когда Сирокко дала газу в сторону Южной Мнемосины, она была километрах в двухстах от места назначения. Двигатели взревели, крылья сложились позади, втянулись в фюзеляж, а сам фюзеляж сжался в среднее части. Через три минуты машина уже делала тысячу километров в час. А еще несколько минут спустя ужо пора было начинать торможение.

Местом ее назначения была пещера примерно в миле вверх по крутому утесу северных нагорий.

Объявив войну бомбадулям, Сирокко купила оружия достаточно, чтобы вооружить средних размеров банановую республику. Дешево оружие не стоило, а доставка в Гею утроила цену, но для Сирокко это ровным счетом ничего не значило. На Земле у нее денег куры не клевали — а все потому, что жила она немыслимо долго. Деньги же были для Феи Титана всего лишь бумагой — или даже того меньше. Бумагой можно по крайней мере костер развести. Тем радостнее ей было, когда для такого барахла нашлось достойное применение.