Джон Варли - Демон

Валья спросила, не оказать ли и Рокки ту же услугу, но Рокки отказался — и вовсе не потому, что не хотел быть покрытым. Напротив, ему страшно этого хотелось. Просто на уме у него в тот момент были куда более серьезные и интимные материи.

Тогда он погарцевал перед Вальей, высоко вскидывая передние ноги, а затем встал с ней лицом к лицу — в считанных дюймах. Улыбнувшись Рокки, Валья положила руку ему на плечо, желая слегка повернуть к себе его голову и поцеловать. Но тут заметила его переднюю эрекцию.

— Простите, сир, но мы едва с вами знакомы, — пропела она в формальной тональности.

— О да, синьора, мы знакомы недолго, — согласился Рокки. — Но любовь столь сильная, как моя к вам, рождается порой мгновенно, в манере тех-кто-ходит-на-двух-ногах. Если прекрасная госпожа позволит, я предложил бы моей даме союз.

— Спойте же о нем.

— Трио. Мне быть задоматерью. Прошу прощения, если об этом не упоминал, но задоматерью мне еще быть не доводилось.

— Вы молоды.

— О, вы правы.

— Миксолидийское?

— Лидийское. И Змею быть задоотцом.

Валья задумчиво потупила взгляд.

— Диезное? — пропела она.

— О да.

Так Рокки обрисовал Диезное Лидийское Трио, один из наиболее привычных из двадцати девяти способов. Они с Вальей произведут переднее сношение, результатом которого станет полуоплодотворенное яйцо: Рокки как передоотец, Валья — как передомать. Яйцо это затем будет активировано Сирокко Джонс, имплантировано в матку Рокки и стимулировано Змеем: Рокки таким образом станет задоматерью, Змей — задоотцом.

Рокки видел, как Валья все обдумывает. Генетика была для титанид настолько же интуитивна, насколько легковесна она была для людей. Рокки знал, что ни малейшего изъяна Валья в его предложении не найдет, хотя тот факт, что Валья была задоматерью Змея, мог бы показаться человеку инцестуозным. Однако инцест становился для титанид генетической проблемой лишь в особых и ограниченных случаях, а морально вообще никакой проблемы не составлял.

— Брак всем хорош, — наконец пропела Валья. — Но некоторых раздумий он все же потребует.

— Как будет угодно госпоже.

— О дело вовсе не в вас, сударь, — начала было Валья, но тут же перешла в менее формальную тональность. — Черт возьми, Рокки. Похоже, и я начинаю в тебя влюбляться. Да, ты славный парнишка, но меня тревожат нынешние времена.

— Понимаю, Валья. Колесо нынче крутится скверно.

— Не знаю, стоит ли нам вводить детишек в подобный мир.

— Разве во времена твоей задоматери мы не воевали с ангелами?

Валья кивнула и утерла слезу.

— Да, знаю. И Змей будет в восторге. Ты уже с ним говорил?

— Ни одна живая душа еще не знает.

Не успели они поцеловаться, как тут же услышали — из джунглей на полном галопе вылетел Змей. Грязь так и летела у него из-под копыт, пока он громыхал по вспаханному полю.

— А я думал, вы тут пашете! — пропела титанида. — И почувствовал себя таким виноватым. Сидишь себе дома и готовишь, а единственная твоя забота — это бешеное человеческое дитя. А вы тем временем трудитесь в поте лица, как простые крестьяне. Вот я и поспешил — только бы найти вас и...

Тут Змей замер, зарывшись в землю всеми четырьмя копытами, — и долгих две секунды стоял как вкопанный. Затем он вдруг встал на дыбы — резкий разворот — и вот уже летит туда, откуда прискакал.

— Зомби! — выкрикнул он по-английски, но к тому времени Рокки и Валья уже сами почуяли нечисть — и бросились в жаркую погоню.

— Вот и спасай после этого ребенка, — заметил Конел, глядя на Адама. У того с подбородка капала слюна. — Нянькой тебя делают — только и всего!

Зевнув, Конел еще глубже зарылся в кушетку. Они с Адамом играли в угловой комнате на первом этаже главного здания Клуба — той самой, где множество окон и прекрасный вид на водопад. Искра занималась наверху чем-то таким, от чего по дому порой разносились странные запахи. Так или иначе, чем бы приготовленная гадость ни была, девушку от нее вырвало. А чуть раньше она бегала по дому, явно изображая из себя шпионку. Но уже час с лишним ни звука оттуда не доносилось.

— Конечно, слишком хороша, чтобы сидеть со своим братишкой, — сказал Конел Адаму. Ребенок с серьезным видом понаблюдал за «своим нянем», затем швырнул в него титанидским яйцом.

На самом деле Конелу жаловаться было не на что. И по-правде, он испытывал громадное удовлетворение от того, что и ему нашлось занятие.

А парнишка был ничего себе. Не рева-корова. По-настоящему смышленый и сильный. Еще годик, и он бы уже взялся за гири — только бы на ноги чуть покрепче встать. Костяк у него для гирь что надо. По-своему Конел даже гордился, что Робин доверила ему такого парнишку.