Джон Варли - Демон

Вскоре после этого Рокки приложил свое ухо к голове Сирокко и заявил, что услышал там нечто странное...

— Конел?

Он поднял изумленный взгляд.

— Такое впечатление, что ты в миллионе миль отсюда.

— Наверное, так оно и было. Ты спрашивала, тревожит ли меня то, что ты станешь постоянным диктатором Беллинзоны.

Сирокко внимательно на него смотрела.

— Напрямую я этого не спрашивала... но, похоже, мысль верная.

— Отвечу так: мне безразлично. Если ты останешься диктатором, то будешь делать это лучше любого другого, кроме, возможно, Робин. Но ее я надеюсь убедить выйти из правительства и отправиться со мной жить в маленькой хижине в Метиде, а также, быть может, завести еще пару детишек. Ты, Искра, Крис и все титаниды сможете приходить к нам в гости на дни рождения. Еще я думаю — ты знаешь, что делаешь. И сомневаюсь, что ты останешься на этом посту... хотя бы потому, что ты слишком для этого умна.

— Н-да. — Сирокко покачала головой, затем рассмеялась. — Ты прав. Это соблазнительно — даже для такой безнадежно одинокой старухи, как я. Но ты опять-таки прав, когда говоришь, что это не настолько соблазнительно.

— Тогда зачем ты сюда пришла? — спросил Конел.

— Наверное, чтобы выслушать откровенное мнение. В последнее время у меня развилась жуткая паранойя. Порой кажется, что даже титаниды говорят мне только то, что я хочу слышать.

— А я разве нет? Сирокко ухмыльнулась:

— Конечно нет, Конел. Твоим словам я всегда доверяю.

Предполагалось, что это собрание станет последним перед началом Великого Похода — всего за гектаоборот до него. Подытоживались планы парада. Парад этот, казалось, представлял собой одну головную боль. Войска следовало баржами переправить в Беллинзону, высадить, провести парадом по городу, снова погрузить на баржи и доставить на южную оконечность Рока, где наземный путь к шоссе был ровен и легок. Ничего тут, однако, было не поделать. Городу непременно требовалось увидеть свою армию. А армии необходимо было знать, что за ней стоит весь народ, пока она выходит на поле брани. Гибельно было бы недооценить значимость боевого духа.

Собрание тоже казалось досадным излишеством. Сирокко сидела молча, выслушивая обычные жалобы, предложения, выставления напоказ своего "я", и ожидала своей очереди.

А большой палатке легко помещались четыре генерала, двадцать полковников и сотня майоров, которые образовывали командный состав армии. Каждого Сирокко знала по имени — ибо политик обязан помнить имя каждого, и Фея была в этом плане неизменно дотошна. Однако про себя ей нравилось называть их по номерам их подразделений.

Всего насчитывалось четыре дивизии, и каждой командовал генерал. Таким образом, были генералы Два, Три, Восемь и Сто Один, стоявшие во главе соответственно Второй, Третьей, Восьмой и Сто Первой дивизий. То, что Первой, Четвертой и т. д. дивизий не существовало, Сирокко нимало не беспокоило. Номера были выбраны по причинам чисто исторического порядка, которые наверняка оценила бы Гея.

Каждый генерал имел в подчинении пять легионов, находившихся под командой полковников. В каждом последовательно пронумерованном легионе насчитывались две тысячи солдат.

Далее, каждый легион делился на пять когорт, когорта — на десять рот, а рота — на два отделения. Отделениями командовали сержанты, которых в армии Беллинзоны насчитывалось шестнадцать сотен.

Числа эти родились из бесконечных пререканий и до сих пор являлись предметом дебатов. Большинство командного состава сошлось на том, что отношение офицеры/рекруты безнадежно мало. На сорок тысяч солдат с точки зрения профессиональных военных требовалось гораздо больше офицеров.

Вторая основная жалоба была на недостаток оружия и обмундирования. Снабжение явно не соответствовало предполагаемой задаче. Сирокко спокойно выслушивала, как генерал Сто Один оглашает цифры: нехватка X мечей, Y щитов, Z нагрудников.

Третьим пунктом шла недостаточная подготовка. Старшие офицеры горько сетовали на то, что им не на ком было попрактиковаться. В результате войска так и не почуяли вкуса крови — кроме горстки тех, кому это счастье улыбнулось на Земле.

Выслушав всех, Сирокко наконец встала.

— Первое, — начала она, указывая пальцем на генерала Два, — вы уволены. Вы презираете человеческую жизнь, а значит — вам следует вернуться на Землю нажимать кнопки и создавать пустыни на месте городов. Как только появится возможность, я вас туда отошлю. А пока что назначаю вам два килооборота тюремного заключения. Ваше барахло уже упаковано. Марш домой писать мемуары. — В гнетущем безмолвии Сирокко ждала, пока краснолицый мужчина выйдет из палатки. Затем она ткнула пальцем в полковника Шесть: — Вы назначаетесь на его место. На вашей койке уже лежит генеральская звезда. Назначьте своего преемника для управления Шестым легионом — причем это не обязательно должен быть один из ваших майоров. — Она указала еще трижды: — Вы, вы и вы. Вы трое больше не полковники. Вам нельзя доверить командование легионом.