Джон Варли - Демон

И Конел рассказал, кругами лжи вернувшись к привычной правде. Он сильно страдал, а она собиралась еще его мучить. Но жить ему больше не хотелось. Впереди было еще много боли, однако в самом конце его ждал покой.

Джонс взялась за нож. Увидев его, Конел захныкал и попытался сжаться в комочек, но это у него получилось не лучше, чем до того.

Она перерезала веревку, что притягивала его левую ногу к столбику. В то же время титанида ослабила путы, стягивавшие его голову. Голова тут же упала, подбородок уперся в грудь, и Конел предпочел зажмуриться. Но в конце концов пришлось взглянуть.

То, что он увидел, иначе как чудом было не назвать. Лобковые волосы местами были опалены, но пенис, совсем сморщенный от страха, остался цел и невредим. Рядом с ним в лужице на каменном полу таял кусочек льда.

— Ты меня не тронула, — сказал Конел. Джонс явно удивилась:

— Ты что? Я трижды тебя жгла.

— Нет, ты меня там не тронула. — Он указал подбородком.

— А-а. Ну да. — Странно, но она казалась смущенной. Конел принялся пробовать на вкус мысль, что теперь можно жить дальше. Мысль оказалась на удивление вкусной.

— Честно говоря, просто духу не хватило, — призналась Джонс. Конел подумал, что, если духу и не хватило, разыграла она все превосходно. — Я могу просто убить, — продолжила она. — А вот боль причинять ненавижу. Я знала, что в том состоянии ты жар от холода все равно не отличил бы.

В первый раз она хоть как-то объяснила свои действия. Спрашивать Конел боялся, но что-то надо было делать.

— Зачем же ты меня пытала? — спросил он и тут же сообразил, что ошибся с вопросом. Во взгляде женщины впервые сверкнул гнев, и Конел чуть не умер от страха. Из всего, что он увидел в ее глазах, ужаснее гнева ничего не было.

— Потому что ты кретин. — Она умолкла, и выглядело все так, будто захлопнулись две дверцы ревущей печи; глаза ее снова стали черными и прохладными, но казалось, алый жар таится совсем рядом.

— Ты забрел в осиное гнездо, а теперь удивляешься, что тебя укусили. Ты подвалил к самой злобной и полоумной маньячке в Солнечной системе и сказал, что хочешь ее убить. Ты думал, она станет играть по правилам твоих комиксов. Ты еще жив только благодаря моим инструкциям не трогать всякого, кто хоть отдаленно похож на человека, пока я сама его не расспрошу.

— Так ты сомневалась, что я человек?

— А чего ради я должна в это верить? Ты запросто мог, к примеру, оказаться новым жрецом. Мог быть и какой-то совсем иной розыгрыш. Пойми, сынок, мы тут ничего за чистую монету не принимаем. Мы...

Джонс умолкла. Потом встала и отвернулась. Когда она снова заговорила с Конелом, в голове ее звучало едва ли не извинение.

— Ладно, — сказала она. — Нет нужды в лекциях. Не мое дело, как ты прожил свою жизнь. Просто, когда я вижу глупость, я всегда стараюсь ее исправить. Справишься с ним, Менестрель?

— Нет проблем, — послышался голос. Конел почувствовал, как путы слабеют. Всюду, где они отходили от тела, сразу начинало болеть — но это все равно было замечательно. Джонс снова присела перед ним на корточки, глядя в землю.

— Выбор у тебя небольшой, — проговорила она. — У нас есть немного яду. Он быстрый и совершенно безболезненный. Я могу пустить тебе пулю в лоб. Или, если тебе так больше по вкусу, можешь спрыгнуть и встретить ее там. — Она говорила так, словно спрашивала Конела, предпочитает ли он пирог с вишнями, эклер или мороженое.

— Кого ее? — спросил Конел. Джонс снова подняла глаза, и в них мелькнуло легкое разочарование. Опять он свалял дурака.

— Смерть.

— Но... я не хочу умирать.

— Все не хотят.

— Яд весь вышел, Капитан, — заметил Менестрель. Затем, взяв Конела в охапку будто тряпичную куклу, он направился к выходу из пещеры. Конел был не в лучшей своей форме. И очень далек от той силы, какой обычно обладал. Все же он отбивался, а чем ближе к краю они подходили, тем энергичнее. Без толку. Титанида легко с ним справлялась.

— Погодите! — завопил Конел. — Погодите! Вам незачем меня убивать!

Поставив пленника на ноги у края пропасти, титанида стала его там держать. Джонс тем временем приставила дуло пистолета к его виску и взвела курок.

— Так хочешь ты пулю или нет?

— Отпустите меня! — заверещал Конел. — Я больше никогда вас не потревожу!

Тут титанида его отпустила, и для Конела это было так неожиданно, что он сплясал какой-то дикий танец на краю обрыва, чуть туда не ухнул, упал на колени, затем на живот — и прижался к прохладному камню. Ноги его болтались над пропастью.