Джон Варли - Демон

Так что негоже, думал Конел, чтобы в средоточии гордыни его столь внезапно и нерасчетливо свалило наповал осознание им Робин как женщины.

Что ж, тут она сама виновата. Не следовало так уж выпячивать все наружу.

Добравшись до берега, они вытерлись махровыми белыми полотенцами, захваченными из Клуба. Конел все украдкой поглядывал на Робин. А маленькая ведьма уселась на большой гладкий валун и, будто привередливая кошка, вытирала воду меж пальцев ног.

Нет, на сорок она никак не выглядела. Пожалуй... на тридцать с хвостиком, предположил Конел. Странная штука этот возраст. Тебе может стукнуть двадцать восемь — и ты рыхлая бабища с отвислым задом, а груди у тебя как дыни, набитые поролоном. Или тебе сорок пять — а у тебя крепкий, плоский живот, и ты излучаешь здоровье. Ну, быть может, чуть-чуть видны морщинки вокруг глаз.

И еще ее волосы. Неестественно высоко выбритые вокруг одного уха — того самого, что в центре странного пятиугольника. Сначала просто пугаешься, но когда привыкаешь, то все уже кажется нормальным.

И змеи. Какой парень не наделает в штаны от одного вида того, как эти змеи вьются вкруг ног и предплечий — две жирные петли обрисовывают ее груди, а потом их головы сходятся вместе. Но, когда видишь змей несколько раз, понимаешь — это просто Робин. Больше того — не просто Робин, а ее украшения.

— Ты завещание составила? — спросил Конел, ожесточенно вытирая шевелюру.

— Завещание? А-а, то есть когда я умру? Здесь от него было бы мало толку, разве нет? Нет Ковенов — нет судов. А что там на Земле...

— Думаю, там тоже ничего такого нет. Но, когда ты умрешь, вот эти штуки неплохо бы сохранить.

Робин ухмыльнулась:

— Ты что, про змей? Когда все закончится, я буду не против, если с меня сдерут кожу и отдубят ее как надо. — Она встала лицом к нему. — Потрогай их, Конел.

— Что это тебе...

— Просто потрогай. Пожалуйста. — Робин протянула ему руку, и он ее пожал.

Нерешительно, подозревая, не разыгрывает ли с ним Робин какой-то шутки, Конел тронул пальцем самый хвост змеи. Та обвивала тремя кольцами ее сосок, так что он кончиком пальца по ней провел. Змея чуть наращивала толщину, проходя по тыльной стороне ее ладони, затем делала еще три петли вокруг предплечья. Конел едва ощутимо провел пальцем по всей ее длине. Робин повернулась, и он, обогнув плечо, довел палец до самой середины между лопаток. Тогда Робин подняла обнаженную руку — ту, что без татуировки, — и поворачивалась дальше под рукой Конела, пока снова не оказалась лицом к лицу с ним. Конел положил руку над ее грудью, повел вниз по ложбинке, под грудь, а затем раскрыл ладонь и заключил в нее увесистую чашечку. Робин взглянула на его руку. Дышала она глубоко и ровно.

— Теперь другую, — велела она.

Тогда Конел опустился на одно колено и коснулся ступни Робин. Хвост змеи начинался на мизинце. Потом шел синусоидой по верху ступни, свивался вокруг лодыжки и дважды обегал икру. Конел провел пальцем по змее, чувствуя под гладкой кожей крепкие, идеальной формы мышцы. На другой ноге, заметил он, росли тонкие волоски.

Змея заметно увеличивалась в объеме, обвивая бедро Робин. Конел очень точно проследил — даже когда она исчезала из виду. Затем Робин снова повернулась, и рука Конела прошла по ее бедру, по ягодице и снова по спине. Робин подняла другую руку — Конел потянулся и накрыл сзади другую ее грудь. Подержал немного, затем отпустил.

Повернувшись снова, Робин грустно ему улыбнулась. Затем взяла его за руку, сплетая пальцы, — и они пошли бок о бок по берегу. Долго-долго Конелу почему-то хотелось только молчать. Но вечно это чувство длиться не могло.

— Зачем? — наконец спросил он.

— И я о том же себя спрашивала. Интересно, может, твой ответ лучше моего.

— Это... это как-то связано с сексом? — «Конел, — сказал он себе, — ты само коварство. Давайте, девчата, тащите все ваши проблемки прямиком к мистеру Конелу. Он их живо потопчет своими шнурованными говнодавами».

— Как знать. А может статься, не все так просто. По-моему, я просто хотела, чтобы меня потрогали. Намеренно хотела. Ведь ты трогал меня, когда учил плавать, но там было совсем не то... и все-таки меня это трогало. Было до жути приятно.

Конел подумал.

— Давай я потру тебе спину. Я знаю как.

Робин улыбнулась. Глаза ее блестели от слез, но плакать она явно не собиралась. Как странно!

— Правда? Вот было бы здорово!

Снова повисло молчание. Конел видел ведущую к Клубу лестницу и жалел, что они почти уже там. Вот бы берег был подлиннее. Так приятно было держать ее за руку.