Петроний Аматуни - Гаяна

— В уравнении ваших отношений нет равенства! — И уже не отговаривалась: «мало информации», а добавляла: — Недостает необходимых величин в правой части… — (Левая часть уравнения в этом многолетнем кибернетическом «пасьянсе» принадлежала Ло.)

Зная, что Юль возвратилась после интерната в квартиру своих родителей, Ло первым из друзей навестил ее.

— Что ты скажешь теперь? — весело спросил он.

— Буду астрофизиком, Ло.

— Тем лучше для меня: мы снова будем учиться вместе!

— Почему? — удивилась Юль. — Твоя дорога уже не звучит так музыкально, как прежде?

— Нет, нет, Юль: я остался верен музыке… как и тебе.

— Приятно слышать, Ло.

— Видишь ли, я должен еще знать биохимию, физиологию и физику микромира.

Дня два спустя они съездили в Центр Физических Знаний, запаслись программами, посоветовались с методистами и получили направление в Дом Физики. Как и в других высших учебных заведениях Гаяны, здесь не было ни конкурса, ни определенного начала или конца учебного года: весь курс можно было пройти и за пять лет и за восемь. Не было и переходных экзаменов, по той причине, что процесс учения беспрерывен и учащийся сам выбирал себе «время летных отпусков».

Успеваемость определялась машинами, но по окончании всей программы, включая практику, Ученый Совет, ознакомившись с кибернетической «записью» всего обучения молодого человека, выносил решение о допуске его (или ее) к самостоятельной работе, о чем сообщалось в Учетный Центр планеты.

Зато любой гаянец, когда ему вздумается, мог запросить кибернетику заинтересованного учебного заведения и немедленно получить абсолютно объективную оценку и характеристику любого учащегося…

Таким путем ученые и научные или промышленные учреждения заранее отбирали для себя специалистов.

«Годы имеют большую скорость, нежели дни», — говорят на Гаяне.

Став астрофизиком, Юль получила возможность продолжать дело отца: заняться изучением свойств и взаимоотношения Пространства и Времени. Но с чего начинать?

По совету старших девушка приняла предложенную ей должность диспетчера дальних галактических полетов центрального космодрома и улетела на остров Уэл.

… Позывные «Юрия Гагарина», донесшиеся до Гаяны, подняли на ноги всю планету. Столько трагических галактических полетов и столько пропавших без вести в глубинах Вселенной! Каждому хотелось верить: возвращается кто-то из своих.

Очень скоро все выяснилось, и туманные надежды сменились удивлением. Слова «Земля», «Пито-Као», «Юрий Гагарин» и имена всех четырех посланцев далекой планеты стали самыми популярными на Гаяне.

Нашлось столько желающих увидеть их лично, что Народному Совету пришлось издать закон о ритуале встречи и программе пребывания землян на планете. Было объявлено, что земляне совершат путешествие, что они уже дали свое согласие, но и после этого более миллиона жителей отдаленных районов под разными предлогами прилетело в Тиунэлу.

Для Юль неожиданной радостью явилось поручение Совета познакомиться с экипажем «Юрия Гагарина» и руководить их прилетом…

На аэродроме Тиунэлы мы пробыли недолго. Юль беспокоилась, как бы нас не утомили, но надо сказать, что гаянцы безукоризненно владели собой.

Вдали показался белый гравитомобиль, с изящным прозрачным верхом. Толпа отступила, и мы догадались, что это за нами.

Вез нас веселый гаянец Рат. Он не без гордости говорил о машине:

— Это новинка, ани: я трудился над нею около двух лет. Внешне она напоминает старые гравитомобили, но принцип управления — новый. Здесь, если хотите, исполняются все ваши желания, — и почему-то повернулся ко мне: — Заходите, уважаемый долгожитель, прошу вас…

— Послушай, Рат, почему и Юль, и ты называете меня долгожителем?

— Так у нас принято обращаться к тем, кому больше пяти-шести столетий…

— Черт возьми! — выругался я по-русски и продолжал по-гаянски: — Мне же нет и пятидесяти, ани.

Рат изумленно посмотрел на меня, не смея сомневаться в правдивости моих слов, но и с трудом веря.

— Полет оказался трудным? — сочувственно спросил он, глянув на мою седину.

— Да нет, летели нормально…

Рат не нажимал кнопок, ничего не включал, не говорил, а машина взлетела и на небольшой скорости Стала набирать высоту.

— Дьявольщина! — вполголоса произнес я, не найдя более достойного слова для восхищения.

Рат, ни черта не понявший, вежливо спросил: