Дэвид Вебер - Восстание

Зефрейн же был воротами, ведущими в область Земной Федерации, известную под названием «Пограничные Миры», и крупнейшей военно-космической базой, когда-либо построенной человеком. К своему удивлению и огромному облегчению, Тревейн обнаружил, что Зефрейн по-прежнему верен правительству Земной Федерации.

Населению Ксанаду приходилось сносить такой же политический и экономический гнет, как и остальным Дальним Мирам, а идея слияния Земной Федерации и Орионского Ханства вызывала у них еще большее отвращение. И все-таки жители этого мира с давних пор были воинствующими сторонниками Земной Федерации, так как именно в нем проходили все самые ожесточенные сражения Четвертой межзвездной войны. Каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребенок в системе Зефрейн был тогда всего лишь пушечным мясом в войне с врагом, считавшим, что человечинка – прекрасное украшение праздничного стола. От паукообразных обитателей Зефрейна тогда защищали только корабли ВКФ Земной Федерации, верность которой стала в этой звездной системе чем-то вроде религии, и ни о каком выходе из ее состава, конечно, не могло быть и речи.

Оказавшись изолированными от остатков разваливающейся Федерации, обитатели Зефрейна сформировали временное правительство, объявившее о своей верности Законодательному собранию. Адмирал Ортега, командовавший кораблями пограничной стражи на Зефрейне, также оказался отрезанным от своего непосредственного начальства и решил предоставить свои силы в распоряжение временного правительства. Его нельзя было назвать выдающимся адмиралом, у него явно не хватало воображения, но он был безукоризненно честен и старше Тревеина по должности. Поэтому Тревейн предоставил свои корабли в распоряжение Ортеги.

Теперь, выйдя победителем из головокружительной гонки, Тревейн начал постепенно осознавать суть происшедшего. Мысли пульсировали у него в голове, как медленный монотонный бой огромных барабанов, от которого ему больше не суждено было избавиться. Он понял, что теперь у него не осталось никого, кроме Колина, который в конце их последнего разговора стукнул кулаком по столу и удалился, не сказав отцу ни слова на прощание…

Сцена ссоры с безжалостной отчетливостью стояла перед мысленным взором Тревеина. Колин заявил, что сочувствует жителям Звездных Окраин, а адмирал пришел от этого в ярость. Теперь-то он понимал: отчасти это объяснялось тем, что его сын не моргнув глазом говорил вещи, о которых он сам не имел права говорить вслух, хотя и понимал их справедливость. Поэтому ему пришлось, как последнему идиоту, брызгать слюной по поводу присяги…

– Я присягал Земной Федерации, – гневно парировал Колин, сверля отца голубыми глазами, унаследованными от матери, – а не шайке вонючих политиканов из Индустриальных Миров! Отец, неужели ты не понимаешь, что Федерация, которой мы с тобой присягали, погибла вместе с Фионой Мак-Таггарт?!

– Довольно! – взревел Тревейн. – По-твоему, я не понимаю, что у Дальних Миров есть причины для недовольства?! Но никакие претензии не могут оправдать разрушения единого государства, которое человечество строит уже более четырех столетий!

Дальнейший их разговор продолжался в том же духе: бесполезное повторение несовместимых точек зрения и гнев в момент расставания. Теперь Тревейн сердился только на судьбу, кидавшую его, тогда еще младшего офицера, по глубинам космического пространства, пока Колин подрастал на Голвее. Лишь позднее, когда он смог проводить больше времени с семьей, Тревейн понял, что счастье родителя состоит в том, что он может вновь познавать окружающий мир вместе с растущим ребенком. Это счастье Тревейн познал вместе с Кертни.

Покидая вместе с Ортегой флагманский мостик, Тревейн сделал последнюю попытку:

– Ну послушай же меня, Сергей! «Зорофф» намного лучше «Крейта» оснащен как флагманский корабль, и его броня намного мощнее. Командующему флотом нелепо находиться на линкоре, когда в его распоряжении имеется почти неуязвимый монитор. Ты сам прекрасно это понимаешь!

Ортега устало улыбнулся. Он прислушивался к советам Тревейна почти во всем, но тут уперся – и ни в какую!

– Иан, в течение всего моего пребывания на Зефрейне «Крейт» был моим флагманом. Большинство его экипажа родом из Пограничных Миров. Мы уже прекрасно знаем друг друга. Если я переберусь на «Зорофф» – чем бы это ни объяснялось, – они подумают, что я им больше не верю, и… перестанут доверять мне. Вокруг и так творится черт знает что! Давай постараемся как можно меньше нарушать устоявшийся порядок вещей! – Ортега помолчал несколько секунд, а потом, как бы неохотно, продолжал: