Дэвид Вебер - Честь королевы

Тейсман стиснул зубы, чтобы не позволить вырваться наружу ругательству. Если Харрингтон там, то план адмирала – совершенно самоубийственный. Фрэнкса только что разделал эсминец – а что же тогда сделают с ним два крейсера?

Но спорить было бессмысленно. Фрэнкса слишком много критиковали за выбранную в прошлый раз тактику, а он упрямо настаивал на том, что его потери вызваны исключительно большим радиусом действия ракет «Мадригала», нанесших ему тяжелый урон еще до того, как он вступил в бой. На этот раз у него было преимущество в дальности обстрела с базы «Ворон», и Фрэнкс собирался доказать, что был прав с самого начала.

– Тогда каковы ваши указания, сэр? – коротко поинтересовался он.

– Боевая группа выстроится за Вороном, как и было запланировано. Ракетные установки базы обстреляют отступников, когда те войдут в зону огня. Если кто-то из них или из этих ваших мантикорцев останется в живых, мы сможем вступить с ними в бой на близком расстоянии при сравнимых первоначальных скоростях.

– Понятно.

Это, пожалуй, был глупейший план сражения, какой Тейсман только слышал в своей жизни, но поделать он ничего не мог, разве что сбежать. А, судя по выражению лица Фрэнкса, масадцы сейчас наверняка нацелили энергетическое оружие на «Владычество». Если они решат, что «Владычество» уходит, то сами взорвут его прямо в космосе.

– Отлично, сэр. – Он бесцеремонно прервал связь и две минуты подряд громко ругался.

– Подойдем через сорок минут, мэм, – доложил Стивен ДюМорн. – Расстояние приблизительно десять и шесть десятых миллиона километров.

– Связь, попросите адмирала Мэтьюса раздвинуть заслон. Надо взглянуть, что там такое, – сказала Хонор.

Если хевениты передали масадцам то, чего она боялась, то они с адмиралом Мэтьюсом узнают об этом примерно через сто сорок секунд.

– Черт, я ведь так и знал! – со злостью воскликнул Тейсман.

Находясь в тени планеты, его собственные приборы мало чем могли помочь, но на экраны «Владычества» теперь поступали данные с базы… плохонькие, но хоть какие-то. Плотная стена ЛАКов только что разошлась, открыв куда более мощные сигналы импеллеров. Это была Харрингтон, и флотская разведка не зря ее хвалила. У него на глазах ее корабли прошли сквозь грейсонский строй, разошлись в классическое противоракетное построение и выпустили имитаторы, а грейсонские корабли скрылись за ними.

Адмирал Мэтьюс смотрел на экраны и ждал. У «Ковингтона» до сих пор не хватало пяти ракетных пусковых, но его энергетическое вооружение и генераторы защитных стен починили в рекордное время. Но он прекрасно знал, насколько при всем при этом корабль беспомощен перед атакой, которую стремилась спровоцировать капитан Харрингтон. Когда она впервые рассказала ему о хевенитских ракетах планетарного базирования, которым более мощные и крупные двигатели позволяли работать дольше, он пришел в ужас. Но Харрингтон, похоже, была уверена в себе.

Теперь настало время выяснить, была ли ее уверенность оправданной. Если эти ракеты действительно такие мощные, как она сказала, то они будут ускоряться до невероятного предела в сто семнадцать тысяч километров в секунду и пролетят больше восьми миллионов километров, перед тем как отключатся двигатели. Учитывая скорость подхода их кораблей, это означает, что зона действительного огня составляет больше девяти миллионов километров, то есть база начнет стрелять… примерно… сейчас .

– Вижу пуски ракет! – доложил Рафаэль Кардонес. – Подходят на ускорении восемьсот тридцать три километра в секунду в квадрате. Встреча через сто тридцать пять секунд – отсчет!

– Задействовать защиту по плану «А».

– Есть, мэм. Запускаем план «А».

Коммандер Тейсман заставил себя перестать ругаться и, оторвавшись от экрана, когда вылетели первые мантикорские противоракетные снаряды, гневно взглянул на лейтенанта Троттера. Троттер не был виноват в том, что являлся одним из немногих масадских офицеров на «Владычестве». Вообще-то он был неплохой человек, а после пребывания на корабле Тейсмана, постепенно заражаясь чуждым духом, стал еще приятнее. К сожалению, он родился на Масаде и оказался под рукой.

Троттер почувствовал взгляд капитана и покраснел от смешанных раздражения, унижения и извинения. Он открыл рот, потом закрыл его, и Тейсман заставил себя успокоиться. Он пожал плечами, как бы извиняясь перед масадцем, и вернулся к своему экрану.