Игорь Воронкин - Виртуальность

-- Все определяется качеством национальной идеи. Иногда народ готов принять диктатуру. Но диктатура не дает свободно развиваться. Это круг, из которого нет выхода.

-- Пусть диктатура, пусть Сталин. Пусть диктатура не дает тебя права заниматься философией и свободно распространять твои идеи, но ведь в то же время она не дает устраивать взрывы и убийства. Так что перевесит на твоих весах, Лева?

-- Слишком много противоположных интересов. Люди должны объединиться на началах добра и справедливости. Я допускаю, что такое объединение может быть против общего врага. Но враг должен быть четко назван. Это не может быть абстрактный терроризм, фашизм или коммунизм, потому что бороться против абстракций невозможно. Это должны быть конкретные личности: Дудаев, Гитлер или Ленин и продолжатели их идей. И этому названному конкретно врагу должен противостоять кто-то, за идеи которого не стыдно умереть. Как однажды сказал Христос: "Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч". Но меч этот сейчас должен быть в первую очередь духовный. Ибо настало время, когда Россия должна освободить свою душу из-под власти темных сил и обрести своей истинный путь. Именно сейчас пришло время, когда мы должны отказаться от службы уицраора и вернуться к изначальным ценностям Логоса. Пусть даже нам грозят хищные уицраоры Запада.

-- Откуда эта метаистория и уицраоры? Что это за философия такая? -- спросил уже изрядно захмелевший Васильев.

-- Прочти книгу Даниила Андреева "Роза мира". Это последний пророк. Я далеко не вовсем согласен с ним, но книга замечательная. В ней рассказывается о мирах возмездия, преисподних, затомисах метакультур, светлых синклитах человечества, носителях темных и светлых миссий. Когда я прочитал эту книгу, мне показалось, я сам побывал в этих мирах.

Темное пятно всколыхнулось в памяти Васильева. Все как-то расплылось и смазалось вокруг. В руке был не пластиковый стакан с пивом, а шершавый кусок пемзы. Небо вокруг было лиловым. Да и не небо вовсе, а светящийся туман. Вдалеке возвышался город из нагромождений пемзы и вулканического стекла. Все сожженно и безжизненно в этом мире. Одна только лава и пепел. Ни намека на живую природу. Внутри города-горы большие залы. Черные спекшиеся частицы вулканического стекла. В одном из залов каменный трон. Перед горящим жерлом вулкана скульптура. Верхом на вздыбленном крылатом змее карлик с отвратительными отростками на лице, напоминающими закрученные вверх усы. Статуя стоит на базальтовом островке и омывается потоками лавы. Над ней купол. На куполе скрещение мечей, похожее на перевернутую пентаграмму. Это место отправлений религиозных обрядов карликов-игв. И называется оно капище.

Васильев достал платок и промокнул лоб. На мгновение голова закружилась, и он почувствовал себя не хорошо.

-- Ты идешь? -- с тревогой посмотрел на друга Лева.

-- Да, да, иду... -- Васильев поднялся из-за красного пластикового столика.

-- Я провожу тебя, Дима. Что-то тебя совсем развезло.

-- Спасибо, Лева. Я сам. Домой пойду. Отдохну.

-- Да-да, конечно. Пойди отдохни.

-- А ты не семинар?

-- Пойду в библиотеку. Я позвоню тебе вечером.

-- Хорошо.

Они вышли из кафе. Станцию метро уже открыли.

-- Не хочу туда. Вдруг кровь все еще там. Не могу крови видеть, но надо ехать, -- сказал Лева, держа друга за руку.

-- Да, Лева, давай поезжай.

-- Ну пока! Я позвоню.

-- Бывай!

Васильев пошел домой. Ветер усилился, и мокрые снежинки неприятно липли к лицу. Он прошел две остановки и немного протрезвел. Дома Светы не оказалось. Это было очень хорошо, иначе опять -- муж пьяница. Но компьютер был дома. Его последняя надежда, прибежище и отрада. Дмитрий достал шлем виртуальной реальности. Самое интересное, что с первой его получки шлем этот купила Светлана. Зачем? Она ведь никогда не интересовалась компьютерными играми. Или и ее затянуло? Когда они познакомились, Васильев даже не предполагал, о чем можно разговаривать с такой девчонкой. Лично он ни о чем другом, кроме ролевых игр и пошаговых фэнтазийных стратегий, рассуждать не мог. Но темы нашлись. Конечно, не философский клуб имени Левы Прыгунова, но девчонка оказалась не дура. Самое главное, она поняла его. И даже полюбила. За это Васильев был ей благодарен. Благодарен по гроб жизни. Васильев улыбнулся. Что это за выражение такое "гроб жизни"? И зачем ей нужен такой неудачник, как он? Другие вон уже на "мерсах" рассекают в его годы. А он? По жизни неудачник, лентяй и безработный.