Игорь Воронкин - Виртуальность

Телевизионщики стаей ринулись к подъехавшему "Мерседесу" цвета серый "металлик". Из машины выбрался мужчина в черном пальто. Милиция быстро оттеснила прессу, давая проход начальствующему мужчине. Это был начальник ГУВД генерал-майор милиции Земнухов. Репортеры кричали ему вдогонку, задавали какие-то вопросы, но Земнухов, храня молчание, прошествовал к входу в метро. Обернувшись, он проронил: "Вопросы потом. Сначала я со всем ознакомлюсь на месте". На вопрос о погибших он ответил: "Десять человек. Раненых человек двадцать".

Земнухов вошел в метро, и за ним снова сомкнулся плотный милицейский кордон. Васильев посмотрел на чистый снежок, покрывший землю, и подумал об окровавленных трупах, лежащих сейчас в теплой глубине метро. Вокруг них кровь, осколки мраморных плит, разбросанные взрывом металлические шарики или болты, которыми начиняют взрывные устройства. Какой-нибудь час назад эти трупы были людьми. Они так же, как и эта толпа у метро, спешили по своим делам и не ведали, что их ждет впереди.

"В новостях скажут: десять погибших. Это прозвучит как "всего десять погибших". Будет подразумеваться, что погибших могло было быть больше, если бы взрывное устройство было установлено в другом месте, если бы оно сработало раньше или позже, и еще приведут много таких "если бы", ища в этом оправдание своей бездеятельности и бездарному руководству. Но ведь этого взрыва не могло быть совсем. Ведь такого не было раньше. Что же случилось? -- спутанные мысли вязли в голове Васильева. -- К черту работу! Разгребут метро еще не скоро. Все равно опоздаю. Взять что ли пива да опохмелиться?"

Вдруг кто-то сзади тронул его за плечо.

-- Привет, старина! Видал, что делается? Чеченские террористки, шахидки... -рядом с Васильевым стоял Лева Прыгунов и со всегдашним удивлением глядел на все из-под круглых стекляшек "леннонских" очков.

-- Ты куда? -- спросил его Васильев.

-- На учебу. Сегодня факультатив по метаистории.

-- Это что еще такое?

-- Это, брат, такая наука. Тут целую лекцию прочесть можно.

-- Валяй читай. Я все равно уже опоздал, -- обреченно обронил Васильев.

Лева с интересом уставился на него.

-- Слушай, я давно хотел спросить тебя про корпорацию. Я уже даже шлем купил.

-- Ты о чем, Лева? -- удивился Васильев.

-- Да брось ты! Военная тайна что ли?

-- Я не знаю, Лева. Правда, не знаю...

-- Ты чего, Васильев? Третьего дня хвастался и вдруг!..

Темное пятно затопило все вокруг. Вокруг была одна тьма и беспросветность. Обидно было ощущать себя таким идиотом. Тем более если все вокруг уверены, что ты просто прикидываешься.

-- Лева, давно мы с тобой не виделись. И потом все равно уже опоздали. Пойдем пива выпьем, помянем погибших. Расскажешь мне о метаистории и почему такое происходит, -- предложил Васильев.

Левины глазки блеснули. Секундная растерянность переросла в твердую решимость.

-- Пойдем, -- сказал Лева. -- Помянем этих людей. И если верить метаистории, жертв будет еще больше.

Они зашли в гастроном. На первом этаже было выгорожено небольшое кафе. Отдали предпочтение родной "Балтике".

-- Ну давай помянем погибших, -- поднял стакан Лева.

Они осушили по пластиковому стакану пива, и Васильев почувствовал, как туман, засевший в голове, мало-помалу рассеивается.

-- Ты знаешь, кто нами сейчас правит? -- спросил Лева.

-- Президент Путин, -- ответил Васильев.

-- Нет, Дима, четвертый Жругр. Он развалил на части и сожрал состарившееся тело третьего Жругра в девяносто первом. В тот год метаистория России сделала новый поворот.

-- Да, Лева, с тобою не соскучишься. А кто такой этот Жругр?

-- Уицраор России. Демон ее великодержавной государственности. В прошлом он всегда охранял Россию от ее недругов. Жругр жесток. Он вел войны и проводил репрессии. Но так была сохранена наша государственность и наша великая Россия.

-- Угу, -- согласился Васильев и налил себе еще пива.

-- Четвертый Жругр еще молод. Он пока в растерянности. Он не знает, что ему делать дальше. Демократическими методами сильную государственность в России не построишь. Таковых прецедентов в нашей истории еще не было. В то же время мир изменился. Уицраор Америки правит бал во всем мире. Наш Жругр боится и колеблется. И оттого что Жругр не знает, что делать, гибнет Россия.

-- Получается, что государственность это нечто внешнее? А я всегда считал, что государственность это выражение воли народа, его руководящей идеи, -- сказал Васильев.

-- Идея гораздо шире. Идея -- это как твое бессловесное бурчание. Она сложна и всеобъемлюща. Жругр загоняет ее в прокрустово ложе государственности и придает форму тому, что изначально не определено. Но за безопасность и крепкую государственность Жругр взимает свою цену. Не в его правилах делать что-либо просто так.