Валерий Моисеев - Анатомик

- Ну, ну! - криво усмехнулся он. - Характер значит показываем?

- Говори, чего хотел? - набычившись, спросил Влад. - Извини, мне работать надо!

- А мне значит не надо? - с притворным возмущением воскликнул Рябой, всплеснув руками. - То есть ты хочешь сказать, что ты один у нас здесь такой деловой и у тебя нет свободной минуты, потолковать с таким бездельником как я?

- Не передергивай! - брезгливо поморщился Влад. - И не надо ловить меня на слове.

- Твое счастье фраер, что сейчас не девяностые! А то ответил бы ты за свой гнилой базар и здоровьем и имуществом! - криво усмехнулся Рябой. - Ну да ладно, я человек отходчивый. Давай, Владик, колись, что вы с Толяном нашли в подвале старого завода? Я очень внимательно тебя слушаю.

- Я что недостаточно ясно дал понять, во время нашего последнего разговора, что ничего об этом не знаю? - язвительно поинтересовался Влад.

Рябой некоторое время внимательно смотрел ему в глаза, пытаясь уличить его во лжи. Но, как, ни странно, вскоре он должен был признать, что этот большой толстый барыга говорит ему правду.

Тяжело вздохнув, Рябой сказал:

- Хорошо, я допускаю, что ты действительно не в курсах, и не при делах. Возможно, Толян тебя просто кинул! Что же тем лучше! Покажешь мне место, где роет землю Толян, и ты свободен!

- А не пошел бы ты куда подальше? - неожиданно взорвался Влад. - Стоит мне сделать один звонок и тебя упекут в дальние холодные страны на всю твою оставшуюся жизнь!

- Дык проблема-то, мил человек, в том, что не сможешь ты сделать этого самого звонка! - хрипло рассмеялся Рябой и кивнул своим мордоворотам на Влада.

Те подскочили к нему и, несмотря на его ожесточенное сопротивление, мигом завернули ему руки за спину, едва не вырвав их из плечевых суставов.

- К моему большому сожалению, ты, Владик, не настроен на откровенность. Где бы нам здесь поговорить по душам так, чтобы никто не помешал? - Рябой оглянулся и, увидев дверь в анатомический флигель, по складам прочитал, - Ка-фед-ра а-на-то-мии. Стало быть, анатомичка? Интересно, а там морг есть? Если есть, то лучше места для тебя Владик и не придумаешь. Пацаны, а ну тащите этот кулек с дерьмом прямиком в это самое помещение!

- 9 -

Светлана Сергеевна кривыми ножницами подцепила суровую нитку, стягивающую грубый разрез на груди тела, лежащего перед ней на секционном столе. Она пыталась абстрагироваться и воспринимать предмет своей работы именно, как тело, но получалось плохо. У нее никак не выходили из головы приколы и хохмы, на которые профессор Чушпанников был так горазд при жизни.

Любопытно, куда попала его душа, естественно, если принять, как данность, что она существует в природе? Сомнительно, чтобы старый грешник очутился в Раю. Наверняка, его давно и с большим нетерпением, ждала администрация совсем другого заведения.

Впрочем, Светлана Сергеевна не сомневалась, что, даже пребывая в Аду, Эдуард Робертович от души потешается над ней. Она словно воочию видела его шкодливую физиономию и то, как он утирает слезы, выступившие от безудержного хохота. Для старого греховодника не было большего удовольствия, чем поставить кого-нибудь в неловкое, двусмысленное положение. Чего он с успехом и добился, заставив свою ученицу лицезреть себя голышом не только снаружи, но и изнутри. В этом был весь Эдуард Робертович, потому что по-другому он просто не умел.

- Эдик, ты такая скотина! - всхлипнула Светлана Сергеевна, только сейчас поняв истинный смысл безумной посмертной затеи профессора Чушпанникова.

Это бы его последний розыгрыш, его прощальный поклон.

Светлана сдула со лба светлую челку, и, до крови закусив губу, принялась срезать нитяные стежки, расшнуровывая грудь покойного профессора, словно корсет. Это было нужно сделать в первую очередь, чтобы подготовить тело для мумификации. Грудная и брюшная полости не должны были содержать ничего лишнего или постороннего. А кто знает, что могли позабыть там внутри таиландские патологоанатомы? Светлана нисколько не удивилась бы, обнаружив там живую кобру.

Пару раз она была вынуждена промокнуть глаза прямо рукавом своего халата. Но все равно, непрошеные слезы набегали сами собой и мешали ей работать.

Шмыгнув покрасневшим носом, Светлана Сергеевна озадаченно уставилась на вскрытую грудь Эдуарда Робертовича. Там внутри находился странный полиэтиленовый пакет, наполненный каким-то кристаллическим порошком. Размером он был с килограммовую пачку магазинной соли.

- Это еще что такое? - недоуменно пробормотала Светлана.