Дэн Симмонс - Олимп

После того как рокот ионийца утих, Манмут какое-то время молчал, стараясь оценить качество услышанного. Нелёгкая задача, однако он чувствовал, что друг с нетерпением ожидает имейК но этого: под конец его голос даже слегка дрожал.

– Кто это написал?– спросил европеец

– Не знаю – ответил Орфу. – одна поэтесса из двадцать первого столетия [75]. Не забывай, ведь я наткнулся на эту вещицу в ранней юности, до того как по настоящему прочитал Пруста Джойса или кого-либо из других серьёзных авторов, но для меня она соединила Джойса и Пруста навек, словно нерасторжимые грани единого сознания, сингулярности человеческого гения и внезапного озарения. Так я и не избавился от того впечатления по сей день

– Очень похоже на мою первую встречу с шекспировскими сонетами… – заикнулся Манмут. – Подключитесь к видеосигналу с «Королевы Мэб» – приказал Сума Четвёртый всем, кто был на борту.

Капитан подлодки активировал видеоприёмник Два человеческих существа бешено совокуплялись на просторной кровати застеленной шёлковыми простынями и яркими гобеленами. Энергия и откровенность этой сцены поразили европейца, много читавшего о сексуальных отношениях между людьми, но так и не удосужившегося поискать в архивах соответствующие видеозаписи.

– Что это?– полюбопытствовал Орфу по личной связи -До меня доходят безумные телеметрические показатели: скачки кровяного давления, всплески дофамина и адреналина, ненормальное биение пульса… Кто-нибудь падает в пропасть?

– Э-э-э… – начал Манмут.

Фигуры перевернулись на бок, по-прежнему не разлучаясь не прерывая ритмичного, почти ошалелого движения и моравек впервые разглядел их лица. Одиссей. Женщина походила на таинственную Сикораксу встретившую ахейца на орбитальном городе-астероиде Освобожденные от покровов её ягодицы и груди казались ещё более налитыми жизненным соком, хотя в данную минуту бюст красавицы сплюшился о грудную клетку героя.

– М-м-м… – замялся Манмут. Но Сума Четвёртый вывел его из затруднения.

– Это не тот источник. Переключитесь на носовые камеры шлюпки.

Маленький европеец так и сделал, зная, что его друг обращается к тепловидению, радарам и прочим способам получить информацию об изображении, которыми ещё располагает.

Космошлюпка подлетала к Парижу, некогда пробитому посередине чёрной дырой, но, как и на снимках с «Королевы Мэб», кратер совершенно исчез под гигантским куполом, сотканным из голубого льда. Ганимедянин связался с основным судном:

– А где наш многорукий приятель, который возвёл эту красоту?

– Насколько мы видим с орбиты, – тут же радировал Астиг-Че, – поблизости нет Брано-Дыр. Во всяком случае, корабельные наблюдатели и спутники не засекли ни одной. Похоже, тварь недавно закончила кормиться в Аушвице, Хиросиме и прочих местах; должно быть, вернулась обратно в Париж.

– Вернулась, – констатировал Орфу по общей линии. – Посмотрите в инфракрасных лучах. Прямо в центре синей паутины, под верхней точкой купола, угнездилось нечто громадное и уродливое. Там на дне уйма термальных отверстий: очевидно, монстр подогревает своё гнездо за счёт вулканического жара. Я почти различаю сотни длиннющих пальцев под мерцающими пятнами мозга.

– Что ж, – передал Манмут по личной связи, – всё-таки это твой Париж. Город Пруста и…

Гораздо позже европеец изумлялся стремительной реакции Сумы Четвёртого, даже если учесть подключение к управлению и центральному компьютеру космошлюпки.