Дэн Симмонс - Олимп

А потом Харман уже не мог удерживаться, хотя по-прежнему колотил по неподдающемуся хрусталю, – и выдохнул, закашлялся, подавился, выбранился, ещё сильней поперхнулся, глотнул густой жидкости… Тьма захлестнула рассудок, и неодолимая паника переполнила тело волной бесполезного адреналина.

А потом из лёгких вышел весь кислород, но мужчина этого не узнал. Отяжелев без воздуха, уже не дёргаясь, не двигаясь, не дыша, Харман медленно упал на дно хрустального чертога.

Когда от голоса с астероида на полярной орбите Земли поступило новое послание, на мостике «Королевы Мэб» воцарилось оживление, однако через пять минут переговоров по личному лучу (оказалось, это были всего лишь многократно повторенные координаты для встречи, а новых сообщений не последовало) главные моравеки вновь собрались у навигационного стола.

– На чём я остановился? – спросил Орфу.

– Кто-то собирался представить нам теорию всего, – напомнил первичный интегратор Астиг-Че.

– Судя по твоим словам, ты знаешь даже автора мазерных посланий, – вставил Чо Ли. – Кто или что желает назначить нам рандеву?

– Это мне неизвестно, – негромко пророкотал иониец, не прибегая к личному лучу и стандартным каналам корабельной связи. – Но догадки есть.

– Расскажи нам, – скорее потребовал, нежели попросил генерал Бех бин Адее.

– Сначала я предпочёл бы изложить свою… теорию всего, – ответил гигантский краб. – Мои соображения по поводу голоса будут понятнее в контексте.

– Тогда начинай, – поторопил Астиг-Че.

Манмут услышал, как его товарищ глубоко вдохнул, хотя и располагал многонедельным, если не многомесячным запасом кислорода. Маленькому европейцу хотелось сказать по личному лучу: «Ты уверен, что готов развивать эту тему?» Впрочем, он ведь точно не знал, о чём пойдёт речь, и поэтому промолчал. Но всё-таки очень волновался за друга.

– Прежде всего, – начал Орфу Ионийский, – официальной информации пока ещё не было, однако я убежден, что вы распознали тип спутников, составляющих экваториальное и полярное кольца планеты, к которой мы стремительно приближаемся… И бьюсь об заклад, львиная доля из них – не астероиды или небесные города.

– Верно, – согласился первичный интегратор.

– Некоторые, как мы знаем, возникли в результате ранних попыток «постов» создавать и выращивать чёрные дыры, – продолжал краб. – Громадные установки вроде ускорителя частиц, что врезался девять месяцев назад в орбитальный астероидный город, как нам показывали. Но много ли там подобных устройств? Несколько тысяч?

– Чуть менее двух, – подтвердил Астиг-Че.

– Готов поспорить, оставшуюся часть миллиона… объектов… размещённых «постами» на орбите, составляют хранилища данных. Не знаю точно, какого рода: вероятно, банки ДНК, хотя тогда потребовалось бы непрерывное жизнеобеспечение, так что скорее всего мы имеем дело с запоминающими устройствами на цилиндрических магнитных доменах в сочетании с некими усовершенствованными компьютерами постлюдей, иными словами, с настолько сложной системой памяти, какая до сих пор незнакома даже нам, моравекам.

Гигантский краб умолк. Наступила долгая, томительная для маленького европейца тишина. Интеграторы и прочие представители власти не переглядывались, но Манмут подозревал: они, безусловно, совещаются по личным каналам.

Наконец, спустя лишь несколько мгновений, Астиг-Че нарушил молчание.

– Да, в основном это запоминающие устройства, – согласился первичный интегратор. – Мы ещё не разобрались в их природе, однако, судя по всему, перед нами блоки памяти квантового фронта волны на цилиндрических магнитных доменах.

– Причём каждый блок по большей части независим, – прибавил Орфу. – Можно сказать, у каждого свой собственный жёсткий диск.

– Да, – подтвердил Астиг-Че.

– А львиная доля прочих спутников на кольцах, тысяч примерно десять, – стандартные энергопередатчики плюс некие преобразователи тахионного волнового фронта.

– Шесть тысяч четыреста восемь энергопередатчиков, – сообщил штурман Чо Ли. – Плюс ровно три тысячи тахионных волновых преобразователей.

– Откуда тебе всё это известно, Орфу Ионийский? – осведомился могучий ганимедянин Сума Четвёртый. – Уж не влезли ты в секретные папки или на наши каналы связи?

Знаток творчества Пруста воздел кверху ладоням и два сочленённых манипулятора:

– Нет-нет, я не столь подкован в компьютерных технологиях, чтобы тайком залезть даже в дневник своей сестры… конечно, если бы у меня была сестра и она вела бы дневник.