Дэн Симмонс - Олимп

Ада печально улыбнулась.

– Они могут многое, чего мы себе раньше даже не представляли.

– Ага, – кивнул бывший любитель бабочек, и разговор оборвался до конца пути.

Факс-павильон остался почти таким же, каким его покинул Даэман двое суток назад. Разломанный частокол, повсюду засохшая кровь людей, защищавших узел не на жизнь, а на смерть: тела растащили войниксы или дикие звери. А вот само открытое круглое сооружение и колонна посередине выглядели нетронутыми.

Колонисты нерешительно замялись на пороге, оглядываясь через плечо на глухую чащу. Когда приземлился соньер, товарищи помогли сойти раненым; кое-кого пришлось выносить.

– За пять миль вокруг чисто, – сообщил Греоджи. – Вот чудно. Я заметил вдали несколько тварей, так они удирали на словно за ними гонятся.

Даэман посмотрел на белёсое мерцающее яйцо в рюкзаке; вздохнул:

– Мы-то за ними не гонимся. Просто хотим убраться отеку подобру-поздорову.

Тут он изложил уцелевшим членам общины свой план.

Разгорелся короткий спор. Многие беженцы стояли за тс., чтобы факсовать в известное место, проведать, живы ли друзья и возлюбленные. Кауль, например, уверял всех, будто бы пресловутый Сетебос никак не мог захватить Поместье Ломана (там оставалась мать Кауля).

– Ладно, послушайте! – воскликнул сын Марины, перекрыв поднявшийся ропот. – Нам неизвестно, где сейчас это чудовище. Ему за глаза хватило суток, чтобы превратить Парижский Кратер в крепость из нитей голубого льда. Я был там последним, а после моего возвращения прошло уже более сорока восьми часов. И вот что я предлагаю…

Нестройная толпа угомонилась. Люди внимательно слушали. «Они принимают Даэмана за вожака, – мелькнуло в голове Ады. – Как раньше принимали меня… и Хармана». Она сглотнула подступивший к горлу ком.

– Давайте решим, держаться нам сейчас вместе или нет. – Зычная речь Даэмана без усилия долетала до каждого усталого человека. – Можем проголосовать и…

– А что такое «голосовать»? – встрял Боман. Мужчина объяснил.

– Стало быть, даже один «голос» сверх половины будет за то, чтобы нам не расставаться, – произнесла Око, – то всем придется подчиниться?

– Только на время, – ответил Даэман. – Скажем… на неделю. Держаться рядом теперь безопаснее, чем разбегаться по разным узлам. Как же мы после найдём друг друга? И потом, среди нас больные, раненые, они не смогут себя защитить. А как поступить с оружием? Отдать его тем, кто пожелает отделиться, или большинству?

– Ну а что делать эту неделю… если мы согласимся отправиться в твой тропический рай? – спросил Том.

– То, что я и говорил, – отозвался бывший коллекционер. – Оправимся, придём в себя. Возведём укрепления… Там, за рифом, я видел маленький остров. Построим на нём жилища, лодки, крепостной вал…

– Думаешь, войниксы не умеют плавать? – выкрикнул Стоман.

Все нервно засмеялись; Ада покосилась на кузена. Шутка напоминала «галльский юмор» (на это любопытное выражение хозяйка особняка наткнулась, «глотая» старинные книги в библиотеке Ардиса), зато разрядила накалённую обстановку.

Даэман легко рассмеялся.

– Понятия не имею, но если не умеют, лучшего места нам не сыскать.

– Ага! До тех пор, пока мы не наплодим детишек, которым будет некуда деваться, – вставил Том.

На сей раз общий хохот грянул несколько веселее.

– Ещё мы станем посылать разведчиков, – продолжал сын Марины. – Начнём прямо с первого дня. Так можно разузнать, что творится в мире, и выяснить, в каких факс-узлах безопасно жить. Через неделю каждый, кто захочет, пусть отправляется куда угодно. Я просто считаю, что нам лучше быть вместе, пока не поправятся больные, пока все не выспятся и не поедят вдоволь.

– Голосуем, – объявил Кауль.

Так и поступили. Люди прыскали в кулаки, смущаясь тем, что решают серьёзный вопрос столь диковинным способом поднимая руки. Сорок три человека были за то, чтобы не расставаться, семеро – против, и трое больных не высказывались, ибо лежали без сознания.

– Вот и хорошо.

Даэман уже направился к помосту, но тут вмешался Греоджи:

– Минутку! Что делать с летающим диском? Сколько раз он выручал наши жизни. Соньер не протащить через факс, а если машину бросить – её заберут войниксы.

– Вот чёрт, – ругнулся сын Марины. – Об этом я не подумал.

Мужчина провёл рукой по грязному лицу в кровавых разводах, и только Ада разглядела, как он устал и бледен, хотя и напускает на себя бодрый вид.

– У меня предложение, – промолвила супруга Хармана. Дружелюбные лица обернулись к ней.