Дэн Симмонс - Олимп

Ада откинулась, положила пелену с микросхемами на лоб и закрыла глаза.

В Илионе утро. Елена Троянская вступает в главную залу временного дворца Приама (бывшего их с Парисом особняка) и спешит присоединиться к ясновидящей Кассандре, Андромахе, Герофиле и великанше-рабыне с острова Лесбос по имени Гипсипила: женщины стоят слева и чуть позади царского трона, среди других знатных дам.

Супруга Гектора сердито сверкает глазами.

– Мы уже посылали служанок на поиски, – шипит она. – Где ты была?

Елена как раз успела принять омовение и облачиться в чистую одежду после того, как улизнула от Менелая и бросила Хокенберри умирать одного в башне.

– Да так, гуляла, – шепчет она в ответ.

– Она гуляла, – отзывается прекрасная дочь Приама хмельным голосом, который часто сопровождал её трансы. Блондинка подмигивает. – Гуляла… с ножом в руке, дорогая? Ты хоть лезвие-то обтёрла?

Андромаха шикает на Кассандру и еле заметно кивает Гипсипиле. Рабыня склоняется над провидицей и крепко сжимает её руку, впившись пальцами в бледную плоть. Девушка морщится от боли, но тут же безмятежно улыбается.

«Всё-таки нам придётся её прикончить», – мелькает в голове Елены. Кажется, миновали месяцы с тех пор, как она в последний раз видела двух уцелевших подруг по тайному обществу Троянок, а в самом деле всего лишь сутки назад они распрощались, и Менелай похитил её. Четвёртая выжившая, Герофила, тоже здесь, но взгляд у жрицы отсутствующий; прошедшие восемь месяцев состарили «возлюбленную Геры» лет на двадцать. «А ведь её дни сочтены, – смекает Елена. – Как и у Приама».

Возвращаясь мыслями ко внутренней политике Илиона, виновница троянской осады удивляется, как это Андромаха терпит Кассандру в живых? Стоит царю и прочим разведать их тайну – узнать, что первенец Гектора Астианакс ещё жив и что его мнимая смерть была подстроена, дабы развязать войну с Олимпом, обманщицу-мать растерзают на мелкие кусочки. Сам же Гектор и растерзает.

«Кстати, где он?» Дочь Зевса вдруг понимает, кого все так терпеливо дожидаются.

Она уже хочет шепнуть свой вопрос Андромахе, но тут в окружении дюжины капитанов и ближайших друзей появляется благородный Приамид. И хотя престарелый правитель города восседает на троне (а рядом пустеет престол Гекубы), все понимают: вошёл настоящий царь. Копейщики с красными хвостами на шлемах вытягиваются по струнке, приосаниваются утомлённые полководцы в запылённых и залитых кровью доспехах, и даже знатные дамы поднимают подбородки. «Пришёл».

Десять лет Елена восторгалась его харизмой, тянулась к прославленному герою, точно цветок навстречу яркому солнцу, и всё-таки снова, в десятитысячный раз, не может удержать громкого биения сердца, едва он заходит в залу – божественный Гектор, сын Приама, истинный полководец, надежда и опора Илиона.

Мужчина явно только что из постели, а не с поля сражения: лицо умытое, боевые доспехи начищены, даже волосы свежевымыты и завиты, но его измождённый вид говорит о неизжитой душевной боли.

Поприветствовав венценосного отца, Гектор запросто усаживается на трон покойной матери. Верные полководцы встают за спинкой престола.

– Доложите обстановку, – изрекает Приамид.

Деифоб, его брат, чьё лицо забрызгано кровью после ночного боя, старательно делает вид, будто бы обращается к седому царю, хотя в действительности говорит он только для Гектора:

– Стена и Скейские ворота в безопасности. Внезапное нападение Агамемнона застало нас врасплох, поскольку наши отборные силы ещё оставались в Дыре, воюя с богами, но к рассвету мы всё-таки оттеснили ахейцев обратно к их чёрным судам.

– А что же, небесная Дыра захлопнулась? – уточняет Гектор.

– Исчезла, – подтверждает брат.

– И все наши люди успели оттуда выбраться до закрытия? Деифоб косится на одного из воевод и получает еле приметный знак.

– Мы полагаем, что да. Правда, в сумятице, когда тысячи бойцов отступали через Дыру, моравеки проносились над головами на летучих машинах, а вероломный Агамемнон решил коварно напасть, многие лучшие ратники пали у городской стены, оказавшись зажатыми между аргивским воинством и нашими же лучниками. Но мы уверены, что за пределами чудесного портала не осталось ни единой души. За исключением Ахиллеса.

– Пелид не вернулся? – вскидывается муж Андромахи. Полководец кивает.

– Расправившись с отрядом доблестных амазонок, быстроногий не пожелал двинуться с места. Прочие ахейские князья и повелители бежали к своим ставкам.