Юрий Иовлев - Юлл

– Ну, попробуйте, – Рауль Боун положил недокуренную сигару в пепельницу и саркастически улыбнулся. – Только вряд-ли Вам это удастся.

– Чтобы мы лучше понимали друг друга и нам легче было разговаривать, допустим две вещи. Первое, для достижения скорости света звездолёт необходимо предварительно разогнать. Допустим, что космонавт в специальной противоперегрузочной капсуле способен выдерживать двукратные перегрузки в течение длительного времени. Следовательно, мы сможем разгонять наш корабль с ускорением, примерно, двадцать километров в секунду за секунду. Второе, для получения энергии необходимой для разгона, и поддержания движения звездолёта, нужно иметь на борту вещество, которое будет, естественно, расходоваться во время полёта, преобразуясь в необходимую нам энергию. Если мы захотим добраться на такой ракете до ближайшей звезды, которой является Проксима Центавра, расположенная на расстоянии в 1,3 парсека, то во время путешествия к ней, нам сначала придётся половину пути, то есть 0,66 парсека, двигаться с ускорением, потом, столько же с замедлением. Используя формулы Теории Относительности, того же Эйнштейна, и, произведя элементарные математические расчёты, получим, что к моменту возвращения космонавтов, на Земле пройдёт, примерно, десять лет, а на борту звездолёта – четыре с половиной года. Те же несложные расчёты показывают, что для посещения недалёкой звезды, находящейся всего-то на смешном космическом расстоянии в каких-нибудь двадцать парсек, например, к двойной звезде альфа Треугольника Мосалах, и возвращения обратно, астронавты затратят девять лет, а на Земле, к их возвращению, пройдёт сто тридцать лет. Вот Вам Ваша неделя до ближайшей галактики. Кстати, полёт до Туманности Андромеды, расположенной на расстоянии четыреста шестьдесят килопарсек, займёт у астронавтов, движущихся почти со скоростью света, по бортовому времени – тридцать лет, а на Земле, к тому времени, пройдёт тридцать миллионов лет. Какой смысл в таком возвращении и в таком полёте?

– Но, ведь, в принципе, такие полёты возможны, – не сдавался Боун.

– Не торопитесь, мы рассмотрели только первое допущение, но, если Вы помните, есть ещё и второе. Все предыдущие наши размышления и расчёты выполнялись в предположении, что можно обеспечить в течение всего полёта ускорение звездолёта равное двадцати метров в секунду за секунду. Второе наше условие говорит о необходимости иметь некое горючее на борту звездолёта. Энергию использования света далёких звёзд отбросим сразу – она невообразимо мала. Вы можете назвать другие внешние источники энергии, которые можно было бы использовать в открытом космосе? Не можете? Я тоже не могу, и никто не может, если подходить к этому не с позиций чистой фантастики, а смотреть на вещи реально, с научной точки зрения. Так вот, остаётся единственный источник энергии – топливо на борту корабля. Для упрощения, допустим, даже, что нам не требуется топливо на поддержание скорости звездолёта, и горючее тратится только на разгон и торможение. Совершим опять полёт к Проксиме Центавра. Допустим, наш звездолёт будет двигаться с ускорением двадцать метров в секунду за секунду до тех пор, пока его масса не станет равной половине первоначальной. Простой расчёт показывает, что при этом он пройдёт расстояние 0,073 парсека и разовьёт скорость сто восемьдесят тысяч километров в секунду. После этого двигатель выключается, и звездолёт продолжает двигаться по инерции. Когда в свободном полёте будет пройдено около 1,17 парсек, и до цели останется 0,073 парсека, двигатель снова включается, но уже на торможение. Звездолёт остановится в системе альфа Центавра, израсходовав ещё половину своей массы, которая у него была до торможения. В той же последовательности проделаем обратный путь, включая двигатель ещё два раза на разгон к Земле и торможение, расходуя каждый раз половину, имеющегося на борту топлива, которое, в основном, и будет составлять массу корабля. Не сложно рассчитать, что к моменту прибытия на Землю, масса Звездолёта составит одну шестнадцатую от первоначальной массы. На звездолёте пройдёт уже не четыре с половиной года, а девять с половиной лет, а на Земле шестнадцать с половиной лет. Из наших расчётов следует, что при соотношении массы полезной нагрузки звездолёта к массе топлива как 1:200, то есть при условии, что масса топлива в двести раз превосходит полезную массу космического корабля, можно, с постоянно включённым двигателем, поставленном только на ускорение, достичь звезды Капелла, находящейся от нас на расстоянии в четырнадцать парсек. Но, если бы мы захотели долететь до той же звезды в том же режиме, что и до Проксимы, то масса топлива должна была бы превысить полезную массу звездолёта в сто миллионов раз. Что, как Вы понимаете, технически нереально. Могу ещё добавить к сказанному, что при полёте с постоянно включенными двигателями без возвращения и торможения к ближайшим звёздным скоплениям, находящимся за пределами нашей Галактики – Магеллановым облакам, необходимо, чтобы масса горючего превышала полезную массу звездолёта в шестьсот тысяч раз. Если Вас это интересует, сами можете посчитать соотношение полезной массы звездолёта к массе топлива, при полёте до Туманности Андромеды, туда и обратно. Смею Вас заверить, что и без всяких расчётов ясно, что цифра получится астрономической, а, ведь, это ближайшая к нам галактика, и мы считали расстояние по прямой, а по прямой лететь не получится.