Роберт Уилсон - Мистериум

Он поднялся по лестнице в кабинет Пола Кантвелла и загрузил последние пятьдесят страниц телефонного справочника округов Бьюкенен и Байярд в компьютер «Hewlett-Packard». Эта работа была прервана неделей тьмы, а сегодня ему пришлось идти получать паёк. И вот сейчас, когда он её завершил, он испытывал скорее ужас, чем возбуждение. Эксперимент, ради которого он стольким рисковал — своей жизнью, жизнью своего друга Декса — мог оказаться пустышкой, как Декс и предсказывал. Он построил пышный дворец на одном предположении, и эта хрупкая конструкция могла сейчас развалиться под весом реальности.

Телефонного номера, который дал ему Стерн, не обнаружилось на первых ста страницах телефонной книги — если только оптический сканер не ошибся при его сканировании или программа, которой он пользовался для распознавания, не прочитала его неверно. Но это было маловероятно. Скорее, он просто ещё не дошёл до этого номера… либо его вообще не было в книге.

Говард завершил загрузку страниц и велел компьютеру начать поиск нужного номера. Жёсткий диск тихо зачирикал.

Поиск занял совсем немного времени. Машина объявила о его успешном завершении так же прозаично, как раньше докладывала о провале. Номер просто подсветился синим цветом; имя и адрес были указаны справа от него.

ВИНТЕРМЕЙЕР, Р. 1230, ХЭЛТОН-РОУД, ТУ-РИВЕРС

Меньше трёх кварталов отсюда.

Он провёл бессонную ночь, думая о Стерне; в голове роились сотни воспоминаний и один образ: Стерн, в полном соответствии со своей фамилией — чудовищно умный, с тёмными глазами и кривящимися в глубинах кудрявой бороды губами. Доброжелательный, но окутанный тайной. Говард за свою жизнь множество раз разговаривал с Аланом Стерном, и каждый такой разговор был бесценен, однако что он знает о самом этом человеке, а не о его идеях? Лишь несколько намёков, оброненных матерью. Стерн загадочный, Стерн, пытающийся, как его мать однажды выразилась, «отделиться от человеческого рода».

Говард отправился на Хэлтон-роуд утром, испытывая тошнотворную смесь предвкушения и ужаса.

Сам дом не представлял собой ничего особенного: старый, двухэтажный, покрытый розовым алюминиевым сайдингом. Крошечная лужайка и узенькая подъездная дорожка засыпаны снегом; из снега торчит жестяной мусорный контейнер. К входной двери, извиваясь, ведёт тропинка. В окне первого этажа свет.

Горард нажал кнопку дверного звонка и услышал доносящееся изнутри жужжание.

Дверь открыла женщина. На вид за пятьдесят, решил Говард; подтянутая, некрупная, длинные седые волосы распущены. Она с опаской посмотрела на него, но сейчас так смотрят на всех незнакомцев.

— Вы Р. Винтермейер? — спросил он.

— Рут. «Р» только для налоговых деклараций. — Она прищурилась. — Ваше лицо мне как будто знакомо. Но только чуть-чуть.

— Я Говард Пул. Я племянник Алана Стерна.

Её глаза округлились, и она отступила на шаг назад.

— О Боже. И впрямь. Вы даже выглядите как он. Он, конечно, рассказывал о вас, но я думала…

— Что?

— Ну, вы понимаете. Я думала, что вы погибли в лаборатории.

— Нет. Меня там не было. Они не нашли для меня жилья, так что я ночевал в городе. — Он посмотрел мимо неё внутрь дома.

— Ну, заходите тогда, — сказала она.

Тёплый воздух окутал его. Он пытался сдержать своё любопытство, но глаза принялись искать признаки Стерна. Мебель в гостиной — диван, приставной столик, книжные полки — была разношёрстная, но чистая. На кресле лежит раскрытая книга обложкой вверх, но он не смог прочесть название.

— Мой дядя здесь? — спросил Говард.

Рут окинула его долгим взглядом, прежде чем ответить.

— Так вот о чём вы думали…

— Он дал мне номер телефона, но не дал адреса. Мне понадобилось много времени, чтобы вас найти.

— Говард… ваш дядя мёртв. Он погиб в лаборатории в ту ночь вместе со всеми остальными. Простите. Я думала, что вы предположили… то есть, он и правда ночевал здесь, но тогда что-то происходило, какая-то важная работа… Вы правда считали, что всё это время он мог быть здесь?

У Говарда перехватило дыхание.

— Я был уверен в этом.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Было такое чувство.

Она снова посмотрела на него, ещё более долгим взглядом. Потом сказала:

— У меня тоже было такое чувство. Сядьте, пожалуйста. Хотите кофе? Нам о многом нужно поговорить.

Духовенство Ту-Риверс отреагировало на события того лета организацией того, что получило название Специального Экуменического собрания — группы священников, представляющих семь городских христианских церквей и две синагоги. Группа собиралась в подвале Брэда Конгрива дважды в месяц.