Сергей Панченко - Себ

— Ой! — Удивилась Джулия. — Мне?

— Тебе, кому же еще?

— А как вы вспомнили? — Снова удивилась девушка.

— Работа такая, все помнить.

— Спасибо!

Джулия развязала ленту и открыла коробочку. Она ожидала увидеть в ней украшение, но вместо этого на дне коробочки лежали ключи. На вопросительный взгляд Джулии Орлик ответил:

— Это ключи от квартиры. Себа переводят на другую работу, и теперь ему положена отдельная квартира, в другой части города.

Себ, наконец, заметил боевого товарища и замолчал. Алкоголь исчез из крови, вместе с беззаботной болтовней. Юноша подошел и тепло поздоровался с Орликом.

— Неужели, ты помнил, что сегодня день рождения Джулии?

— А то, я и твой помню. Пойдемте в вашу комнату, нужно немного поговорить.

Вдали от лишних глаз и шума, Орлик поведал, что Себа берут на работу, для подготовки в боевую группу. Миры судорожно трясет. Слабая власть, вогнавшая людей в прошлое, и отучившая их от управления государством, и сама постепенно теряет способность к управлению. По словам Орлика, высокие технологии, которыми пользовались жители Гонолулу, становятся все более непонятны, даже ученым. А «темнота» несет за собой суеверие и поклонение тому, чего нельзя объяснить.

В попытке сдержать необратимые процессы развала «многомирного» уклада существующая власть нарушает свой незыблемый закон запрета на перемещение между мирами. Нил продемонстрировал доказательства того, что власть собирает армию для открытого подавления восстания в мире, занятого, в основном, добычей нефти и газа.

— У жителей этого мира нет никаких шансов. Они почти безоружны. — Сказал Орлик.

— Но мы чем можем помочь им? — Спросил Себ.

— Вот это ты и узнаешь, на новой работе. — Орлик многозначительно посмотрел на Себа, а потом, и на Джулию. — Впрочем, у вас есть возможность отказаться.

— Нет, Орлик, я не трус. В конце концов, мы последовали за тобой, не за тем, чтобы обрести радость окончания рабочей недели.

— Да, мы с Себастиеном устаем от большого количества народа и шумных вечеринок. — Вмешалась Джулия. — Приходится немного соответствовать обстановке. Но я выбираю настоящую работу, пусть и сопряженную с риском.

— Значит, единогласно. Завтра приедет машина, за вашими вещами. Она и отвезет вас на новое место. И… — Нил сделал паузу, — теперь вы можете официально жить вместе. Вот документы, что вы из разных четвертей.

Высокое, серое, о пятнадцати этажах, здание, принадлежало кругу профессионального пролетариата. Машин возле дома стояло больше, чем возле общежития. На игровой площадке резвились дети, под присмотром мамаш. Во всем чувствовалась большая основательность и постоянство, в отличии от праздной и безмятежной «общаги».

Мамаши с любопытством рассматривали новых жильцов. Себ и Джулия смущались под их взглядами, стараясь побыстрее разгрузить свои вещи. Их было немного. Большая радиола, холодильник, стол со стульями, комод, раскладной диван и несколько коробок с вещами.

Для молодых людей, квартира с отдельной кухней, туалетом и ванной казалась верхом того, о чем можно было вообще мечтать. Огромные дома на одну семью, к которым они привыкли с детства в нижнем мире, как воспоминания поблекли. Новая жизнь в новом мире диктовала свои промежуточные мечты, как вехи их успешности.

Водитель объяснил молодым людям, что и где находится рядом с их домом, как добраться до работы.

— Не опаздывай. У нас это очень не любят. — Пожелал он Себастиену, забрался в кабину и уехал.

Оставшуюся часть дня Себ и Джулия провели в расстановке мебели, мытье полов и просто в спорах о том, где что поставить. Уставшие, они перед сном приняли ванну, откуда их никто не торопился выгнать, и уснули без ног.

Себ приехал к заводу намного раньше, чем это было нужно. Тем не менее поток людей уже входил в проходную. Люди переговаривались между собой, приветствовали друг друга. Себ вошел в проходную и показал документ. Его сразу отсеяли, отправив в специальную комнату для проведения лекции по технике безопасности.

В комнате, стены которой были увешаны передовиками производства, находилось еще несколько человек. Себ разговорился, и выяснилось, что все они новенькие, как и он. Кого-то перевели сюда за заслуги на прежнем производстве, кого-то понизили из руководящего звена до рабочего, а кого-то просто перевели на точно такую же должность.

Прозвенел заводской гудок. Ворота проходной закрылись. Все, кто опоздал, могли попасть на работу только по предварительному разрешению. У кого его не было, считались прогульщиками. Трех опозданий было достаточно, чтобы вылететь с работы.