Сэнди Митчелл - За Императора!

— Определенно, — сказал я, гадая, сколько еще способов удивить меня она найдет, прежде чем закончится этот день.

Так что мы снова построились, тау пошли впереди, что я мог только приветствовать — пускай принимают на себя огонь врага, который скрывается и расставляет засады во тьме. Юрген сложившуюся ситуацию воспринял так же флегматично, как он относился ко всему в жизни, но я ясно видел, что Келп был не единственным, кому против шерсти пришлись наши новые союзники. Только варп знает, что я тоже питал некоторые сомнения, но я-то просто параноик, что при моей работе является единственно здравым состоянием души. Веладе и Холенби не спускали с ксеносов подозрительных взглядов, особенно им не нравились круты. Закованные в броню, с лицами, скрытыми шлемами, тау могли бы сойти за людей, если бы не нехватка одного пальца на руках, но круты действительно выглядели выходцами из кошмара. Требек единственная демонстрировала полное согласие с решением инквизитора, но я подозревал, что она делала это лишь потому, что хотела поддеть Келпа, а не потому, что ей нравились союзники. Сорель казался совершенно спокойным.

Когда мы начали друг за другом покидать помещение, я обернулся к Келпу.

— Идёте? — спросил я, поглаживая рукоять лазерного пистолета.

Через секунду он присоединился к остальным, зло сверкнув на меня взглядом, но мне доводилось играть в гляделки с настоящими экспертами по части тяжелых взглядов, так что я просто дождался, пока он моргнет.

К моему удивлению, Горок присоединился ко мне в хвосте колонны. Его сородичи шли впереди, охраняя шас'уи, и, наблюдая за их легкой походкой, я внезапно вспомнил кое о чем.

— Я не вижу раненых, — сказал я. — Кого из кругов подстрелил Сорель?

— Каккута, — ответил Горок. — Из клана Дорапт. Хороший охотник. Умер быстро. — Он говорил об этом удивительно спокойно. — Умение вашего снайпера похвально, — добавил он.

Сорель, услыхав это, похоже, остался доволен комплиментом.

Мы продолжили наш путь вперед и вниз в настороженной тишине, с оружием наготове, хотя, вероятно, оба отряда были бы не прочь использовать его и друг против друга. Теперь мы продвигались быстрее, так как тау, похоже, обладали способностью видеть в темноте. Они не пользовались никакими фонарями, так что я предположил, что их шлемы позволяют видеть дорогу каким-то не понятным мне образом. Круты, в свою очередь, в каких-либо вспомогательных устройствах, похоже, не нуждались, скользя через тьму так, будто были в ней рождены. Может, и были, кто знает.

Приглушенный шепот ведущего тау заставил всех остановиться — или, точнее, тау остановились, а остальные наткнулись на них.

— В чем дело? — спросил я.

Эмберли прислушалась.

— Погасите фонари! — приказала она.

Я подчинился, но не без дурных предчувствий. Я не доверял даже нашим собственным солдатам, а уж что касается ксеносов… Но она все-таки инквизитор, так что, наверное, знает, что делает.

Перед тем как потушить свет, я закрыл глаза, чтобы они быстрее приспособились к темноте, когда я снова открою их, и все равно те несколько секунд, которые на это потребовались, были страшными. Оставшись в непроглядной темноте, прислушиваясь к быстрому биению своего сердца, я старался различить и другие окружавшие меня звуки: царапанье крысиных лап по полу, приглушенное позвякивание солдатской экипировки и дыхание десятка пар легких. Воздух у моего лица казался горячим и плотным, и я с благодарностью обонял отчетливый запах Юргена, который не был благоуханнее, чем обычно, но ободрял своей знакомостью.

Постепенно я начал различать силуэты в окружающем мраке и осознал, что вижу далеко впереди едва заметное светлое пятно.

— Огни, — прошептал Юрген. — Там внизу кто-то есть.

Один из тау что-то сказал резким, хоть и приглушенным голосом.

— Впереди часовые, — спокойно перевела Эмберли. — Круты ими займутся.

— Но как они могут это видеть? — спросила Веладе, и в ее шепоте слышалось замешательство.

— Нам не требуется видеть, — заверил ее Горок, и завихрение потревоженного воздуха, коснувшееся моего локтя, подсказало мне, что он ушел.

Так как мои глаза уже привыкли к темноте, я смог увидеть смутные тени на фоне тусклого света вдалеке, но внезапно они пропали.

Через мгновение долетело несколько коротких сдавленных криков, а потом — легко узнаваемый звук ломающейся кости. Снова спустилась тишина, которую нарушил шепот тау.

— Путь свободен, — заверила нас Эмберли, и мы устремились навстречу свету, который выглядел удивительно уютно и приветливо. Он не был таким уж ярким, просто цепочка работающих вполсилы осветительных шаров на потолке, с длинными промежутками тени между ними, но после темноты они казались необычайно яркими.