Сэнди Митчелл - За Императора!

Вероятно, он понимал, какие каналы мне пришлось задействовать, чтобы вернуть ему это оружие, потому что, встретившись со мной глазами, он кивнул с едва уловимой благодарностью. Я был поражен. До сих пор я был уверен, что эмоции у него вообще отсутствуют.

— Только постарайтесь, чтобы оно стреляло в нужную сторону, — сказал я, смягчая язвительность замечания улыбкой.

На его бесстрастном лице промелькнуло некое выражение, которого я, впрочем, не успел понять.

— Мне пригодились бы еще эластичные бинты, — сказал Холенби, просматривая аптечку.

Я указал на ящик, привинченный к внутренней переборке «Химеры», — бортовую аптечку.

— Пожалуйста,- пригласил я его распоряжаться содержимым.

Он порылся в ней, извлек еще несколько предметов, от которых раздулась его поясная сумка, а всякую мелочь распихал в карманы и кармашки, вынув для этого несколько плиток сухого пайка.

— Лучше съесть это сейчас, — посоветовала Веладе, присаживаясь рядом с ним. — Не будешь потом страдать от голода.

— Да, верно, — согласился он, разламывая одну плитку пополам и протягивая половинку ей.

Она улыбнулась, и, когда брала паек, их руки на мгновение задержались одна в другой. Эмберли ухмыльнулась мне.

— Ах,- пробормотала она, стоя к ним спиной, — как мило.

Может быть, ей так и казалось, но для меня это лишь еще один признак близкой катастрофы, которая только и ждет, чтобы разразиться. Я подавил раздражение и тоже взял питательную плитку.

— Она права.- Я разделил паек и протянул половину Эмберли.- Надо запастись углеводами, пока можно. Нам вскоре потребуется довольно много энергии.

— А вы эксперт в этом, — сказала она, как будто чье-то мнение, кроме ее собственного, что-то значило в этой авантюре. Понюхав волокнистую массу, она осторожно откусила. — И вы что, действительно едите эту дрянь?

— Когда можем, не едим, — сказала Веладе.

— Ну, теперь уж я точно выживу. — Эмберли с гримасой отвращения проглотила остатки. — Ни в коем случае это не станет последним, что я попробую в своей жизни.

Солдаты рассмеялись, даже Сорель, и я снова восхитился ее силе манипулировать людьми [37] Что из уст Каина является настоящим комплиментом. . Показав свою гражданскую суть, она очень тонко подчеркнула, что они в ее глазах — настоящие солдаты.

Я сомневался, что этого будет достаточно, чтобы спаять их в сплоченный отряд, но это и не было задачей данной миссии. Все, что от них требовалось, это отработать вместе достаточно хорошо и добыть для Эмберли необходимые ей разведданные. А также, конечно, помочь мне выбраться из этого в целости и сохранности.

Но все же слабых звеньев оставалось слишком много, чтобы я смирился с предстоящим испытанием. Келп и Требек, надеялся я, были достаточно профессиональны, чтобы отставить личную вражду в сторону до тех пор, пока работа не будет выполнена, особенно когда перед ними маячила перспектива помилования от инквизитора. Но они все еще избегали встречаться глазами, что меня вовсе не ободряло. И что бы ни происходило между Веладе и Холенби, этого могло оказаться достаточно, чтобы они поставили заботу друг о друге выше целей миссии. Выше жизни других членов отряда. Например, моей. А что касается Сореля… Что тут скажешь, у меня от него просто шли мурашки по коже, и я был намерен не выпускать его из поля зрения. Я и раньше встречал психов, и у него были все признаки такового. Он, уж точно, не станет колебаться, если придется пожертвовать всеми нами ради спасения собственной шкуры [38] Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала, хочется сказать здесь. Рыбак рыбака ненавидит наверняка, да? .

И наконец, сама Эмберли. Какой бы очаровательной я ее ни находил, она, прежде всего инквизитор, так что все мы для нее только средство достижения цели. Без сомнения, благородной и важной цели, но это меня мало утешит, если по мне зазвонит черный колокол [39] Здесь он говорит образно, а звон Черного Колокола Терры является известным солдатским эвфемизмом, обозначающим смерть. Не думаю, чтобы Каин действительно рассчитывал на такую честь! .

Так что неудивительно, что мои ладони снова зудели; я закрыл задний пандус и включил вокс.

— Юрген, — произнес я. — Мы готовы отправляться.

В этот раз нам не махали руками вслед и не выкрикивали напутствия, но уверен, что к тому времени, как мы покинули расположение войск, сарафанное радио уже разнесло новость о нашем отъезде так же оперативно, как тогда. Я про себя порадовался отсутствию ажиотажа, потому что, говоря откровенно, нам предстояла нелегкая задача. Чтобы понять это, даже не требовалось испытывать зуд в ладонях. Хотя насколько отчаянной будет борьба и насколько страшен будет враг, я в то время даже не подозревал (и это было поистине милосердное неведение, позвольте вас заверить, ведь если бы я знал, что нас ждет в подземельях Майо, я бы, наверное, уже бился в истерике).