Долгая вахта кончилась. Суэсси приказывает ему отдохнуть. Поэтому он вместе с Прити отправляется в трюм и навещает глейверов, чувствуя свое сходство с этими простыми существами, почти так же лишенными речи, как и он сам.
Олвин и Гек обмениваются издевками и остротами на англике, его родном языке, но он способен следить только за общим тоном их дружеского общения. Они внимательны к нему, но и здесь он не находит утешения.
Он ищет Сару и обнаруживает ее наконец в помещении для совещаний, окруженную штатом Джиллиан. В центре комнаты висит изображение гигантской яростной красной звезды, через ее пламенеющую оболочку проложены многочисленные орбиты. Некоторые проходят совсем близко, обещая с помощью эффекта пращи направить «Стремительный» к пункту перехода – изогнутому туннелю в пространстве. Тактика выглядит нелегким испытанием даже для такого пилота, как Каа. Но этот подход наиболее очевиден.
Нет никакого сомнения, что враг ожидает именно такого маневра.
Другие орбиты не имеют смысла; огибая красный гигант, они уводят от дыры в пространстве. Уводят от единственного способа уйти из этой опасной части запретной галактики.
Позволить врагу первым достичь пункта перехода – такое решение кажется самоубийством.
С другой стороны, скорость, с которой приближается корабль джофуров, не оставляет «Стремительному» выбора. Может быть, Джиллиан и Сара собираются направиться в глубокий космос и скрыться среди обожженных скал, которые когда-то были планетами – до того как Измунути разбух и пожрал своих детей.
Эмерсон наблюдает за Сарой, поглощенной работой. Как будто никто не замечает такой самонадеянности и несоответствия – дикарка, родившаяся на Джиджо, дает указания ученым, летающим меж звездами. В такие времена идея значит больше опыта.
Наконец это несоответствие заставляет его улыбнуться и отчасти возвращает хорошее настроение. Он начинает испытывать оптимизм.
«В конце концов, разве и раньше не приходилось бывать в положении, когда все шансы против тебя?»
***
За мостиком есть обсервационный купол. Подняться туда можно только по витой лестнице, ступени которой расположены слишком близко друг к другу. Маленькое помещение осталось от тех, кто некогда владел «Стремительным» – до того, как его купили земляне и переделали с учетом потребностей дельфинов. Чтобы добраться до этого уютного местечка, требуется большая ловкость. Это тайное убежище Эмерсона.
В одном конце толстое кварцевое невероятно прочное выпуклое стекло позволяет посмотреть наружу. Здесь звездный свод обнажен, его ничто не затмевает, и он окружает Эмерсона вечной ночью. Нос корабля закрывает Измунути, но обширные местные галактические спирали сверкают, как бриллиантовые. Шаровые скопления похожи на диатом, фосфоресцирующих в освещенном луной море. Придя в себя на Джиджо, Эмерсон не думал, что сможет снова увидеть это зрелище. Увидеть вселенную.
Она вливается в него своим избытком красоты. Ее слишком много. И это причиняет боль.
Конечно, Эмерсон целый год провел в знакомстве с самыми разными видами боли, пока она не стала чем-то вроде друга. Его союзником, помогающим высвобождать воспоминания. И когда он смотрит на звездный огонь, это происходит снова.
Он вспоминает вонь – сразу после крушения на Джиджо, когда горящую одежду погасила мутная болотная вода. Он смутно помнит, что только что участвовал в бою. Он предпринял отвлекающий маневр – принес себя в жертву, чтобы помочь спастись друзьям.
Но это неправда.
Это прикрытие истинной истории.
На самом деле Древние извлекли его из старого теннанинского истребителя. Они щупали его, исследовали. Много дней и недель они рылись в его мозгу, а потом посадили в маленькую капсулу. В трубу, которая стиснула.
Эмерсон стонет, вспоминая, как полет кончился падением на Джиджо, в ужасное болото, где его нашла Сара.
Он представляет себе Древних. Вернее, части их. Холодные глаза. Жесткие голоса, требующие забыть. Забыть и в то же время осуждающие на жизнь.
Я знаю, что вы солгали.
Приказ пытается подавить его волю. Боль становится такой сильной, какой он никогда не испытывал.
Боль примитивная, как окружающий его черный вакуум.
Как льющиеся космические лучи.
Как мириады квантовых слоев, подхватывающие каждый кварк и каждый лептон в его потрясенном организме.
Из– за этого он не может сфокусировать зрение, смотрит сквозь боль, которая превращает бесчисленные звезды в колющие иглы.
Читать дальше