Алексей Евтушенко - Сдвиг

– Можно? – спросил Белов и, не дожидаясь ответа, взял бутылку в руки.

– «Наири», – прочитал вслух. – Ноль пять литра. Армянская ССР, Ереванский коньячный завод. Одна тысяча девятьсот восемьдесят третий год. С ума сойти, – аккуратно поставил бутылку обратно. – А почему нет звездочек? Какая у него выдержка?

Френкель, Шадрин и Максимчук переглянулись, рассмеялись.

– Слишком много бы рисовать пришлось, – усмехнулся Шадрин. – Там внизу, справа, должно быть написано.

Белов снова взял бутылку, глянул, присвистнул.

– Двадцать лет! Однако. Я такой даже на картинках не видел.

– Спасибо, Изя, – растроганно произнес Максимчук. – Уважил.

– Не за что, Леня. Я рад, что вы вернулись и все тогда у нас получилось.

– Как видишь, опять началось, – сказал Шадрин.

– Что ж, посмотрим, что можно с этим сделать.

Физик Загоруйко и биолог Дубровин, как самые молодые, под руководством Татьяны сделали всем растворимый кофе, который по просьбе Изи прихватили из вездехода, принесли из бара рюмки.

Френкель разлил.

– Говорят, коньяк нужно пить из бокалов, – сказала Татьяна. – Но они где-то на складе. Мы привыкли из рюмок. Ничего?

– Все отлично, Татьяна Сергеевна, – сказал Белов, взял рюмку и поднялся. – Позвольте мне…

– Что это? – Татьяна быстро огляделась. – Извините. Изя, ты слышал?

– Что, Лютик? – Френкель заботливо коснулся ее руки?

– Н-не знаю. Показалось, загудело что-то. Как будто далеко-далеко в колокол ударили. И даже вроде как голова закружилась.

– Я ничего не слышал, – сказал Френкель и вопросительно посмотрел на остальных.

Остальные подтвердили, что тоже ничего не слышали.

– Нервы, наверное, – сказала Татьяна. – Пора наверх. Слишком долго мы тут просидели. Извините, Егор… товарищ полковник, перебила я вас.

– Ничего. И да, можно просто Егор.

– Вы тост хотели сказать? Говорите. Без тоста пить, что без ласки любить.

– Ух ты! – воскликнул Шадрин. – Первый раз такую пословицу слышу.

– А я ее только что придумала, – сказала Татьяна.

– Вот! – поднял рюмку Белов. – Вот за это я и хотел выпить. За талант и здоровье наших дорогих хозяев – Татьяны Сергеевны и Исаака Давидовича. Они выжили в казалось бы невозможных условиях. Преодолели все. И теперь у всех нас появилась надежда на жизнь. Я ведь прав, Исаак Давидович, есть надежда?

– Сделаю что могу, – сказал Френкель. – Но сразу хочу предупредить, что могу я не все. Нужна помощь. И большая.

– Так затем мы и здесь, – сказал Белов. – За вас!

Выпили, запили кофе.

– Курить здесь можно? – спросил Максимчук.

– Кури, – разрешила Татьяна и принесла пепельницу. – И меня угости.

– Таня! – сказал Френкель.

– Я одну. Забыла уже, как табак пахнет.

– У тебя только что голова кружилась, – насупился Изя.

– Ерунда, показалось. Хватит брюзжать, а?

– Нет нынче в сигаретах табака, Тань, – сказал Максимчук, доставая пачку и зажигалку. – Опилки, никотином пропитанные. Гадость. Бросать пора.

– Так бросай, – сказал Шадрин. – Бери пример с меня. И с молодежи вон. Никто не курит, молодцы.

Татьяна и Максимчук закурили.

– Расскажите вкратце про свою реальность, – попросил Френкель. – Мне не верится, что Советского Союза больше нет… Ну, и обо всем самом главном.

Пока рассказывали (говорили в основном Белов и Шадрин), прошел час с небольшим. Бутылка «Наири» опустела наполовину, а Загоруйко с Дубровиным сделали всем еще кофе.

– Что ж, – сказал Френкель, выслушав. – Очень интересно. Вот уж не думал, что средства коммуникации приобретут столь всеобъемлющее значение. Да и все остальное… Ладно. Теперь наша очередь. Но для начала пара вопросов. Что ваши ученые думают о последствиях пересечения Реальностей? Полагаю, Володя, – он посмотрел на Загоруйко, – вы можете ответить? Вы ведь физик?

– Да, – сказал Закоруйко. – В числе прочего. Как вы понимаете, Исаак Давидович, нормальной рабочей теории Сдвига и возникших в его результате двух Реальностях у нас нет. Неоткуда было ей взяться, поскольку и нужды в ней не возникало до недавнего времени. Поэтому мы на вас так и надеемся.

– И тем не менее?

– Тем не менее ничего хорошего от пересечения мы не ждем. Пока по всем выкладкам выходит, что впереди полный апокалипсис.

– Я бы даже сказал – абсолютный, – подтвердил Френкель.

– Слышу по голосу вашему, что мы недалеки от истины, – печально произнес Загоруйко.

– Лавинообразное нарастание точек пересечения будет сопровождаться физическими катаклизмами. Как вполне известной, так и неизвестной природы. Причем не только на Земле, но по всему объему гелиосферы с радиусом примерно сто астрономических единиц. Это, как минимум.