Алексей Евтушенко - Сдвиг

Итого: три трупа за пять минут.

В городе с населением, если верить Вики, сильно недотягивающим до десяти тысяч человек. А сколько их сейчас лежит по квартирам и в моргах? Об этом я думать не хотел. Хотя, разумеется, думал. Но больше о том, как бы побыстрее добраться до мамы с папой.

Кстати, нужно позвонить. Пока есть связь.

Маме или папе?

После короткого размышления выбрал отца. С мужчиной в чрезвычайных обстоятельствах легче разговаривать. А папа у меня был настоящим мужиком. Не без заплетов и загогулин (покажите мне мужика, у которого их нет), но всегда оказывающимся рядом, когда это необходимо.

Папа ответил после четвертого гудка. То есть очень быстро, учитывая его привычку бросать телефон где попало.

– Данилка, сынок!

– Привет, пап.

– Ты где? Куда пропал? Мы с матерью тут чуть с ума не посходили!

– Пап, нормально все, скоро приеду – расскажу.

– Когда, скоро? Ты где?

– В Калужской области, на трассе. Еду к вам.

– На какой трассе?

Я объяснил.

– Так это час езды, не больше.

– Ну да. Если все будет хорошо.

– Сейчас мать вернется – обрадую.

– А где она?

– К соседям пошла. У нас тут черт знает что творится. Беженцы. Люди в панике.

– Понятно. Самое главное скажи. Заболевшие есть? И как вы сами?

– Пока нет. Но, боюсь, это ненадолго. Новости плохие, сам знаешь. Мы с матерью здоровы. Только о тебе испереживались все. Нет, ну как так можно, а?

– Пап, не начинай. Там, где я находился, связи не было. Никакой. Все, целуй маму, скажи, я еду.

– Позвони, если задержишься!

– Непременно. Люблю, целую. Пока.

Я отключился, сунул смартфон в карман и покосился на Умирай Быстро, который, как мне показалось, с интересом прислушивался к разговору.

– Мы тоже любим своих родителей, – сообщил он.

– Это хорошо, – сказал я, чтобы что-нибудь сказать.

– Но не так, как вы.

– Да? Объясни, если можешь.

– Попробую на примере. Будь я в таком же положении, что ты сейчас, то стал бы в первую очередь спасать щенков. Детей.

– У меня нет детей.

– У меня тоже. Есть у других.

– Понятно, – кивнул я. Сначала чуть не завелся. Это ж надо, какая-то соба… простите, какой-то арг-кхин будет меня жизни человеческой учить! Но вовремя погасил огонь раздражения. Действительно, откуда ему вообще знать, как любят люди? Он смотрит на меня и делает выводы, которые экстраполирует на всех людей. Вероятно, так ему привычнее (впрочем, как большинству из нас). К тому же, судя по самой последней информации, у арг-кхинов могло сложиться не слишком лестное мнение о людях.

– Не знаю, как вы, арг-кхины, – произнес я ровным голосом, – а мы, люди, разные. Очень разные. Иногда настолько, что со стороны можно решить, что некоторые из нас и вовсе принадлежат к какому-то другому виду разумных существ, несмотря на внешнюю схожесть. Рассказать тебе одну историю в качестве примера?

– Расскажи. Я люблю истории.

Я коротко поведал о Януше Корчаке. Вопреки моим ожиданиям больше всего Умирай Быстро потрясло не то, что этот человек отправился на смерть со своими воспитанниками, хотя мог спастись, а то, что сделали другие люди – немцы.

– Они просто так взяли и убили этих детей? – переспросил он. – Только за то, что они были, по их мнению, другой породы? Я правильно понял?

– Правильно. Но Януш Корчак этих детей не бросил.

– Но и не спас.

– Он не мог.

– Он мог попробовать. Нужно было драться.

– Одному, старому и безоружному против тысяч молодых и вооруженных? Не думаю. Он сделал то, что мог сделать. Дал детям свою любовь, которая сильнее смерти.

– Мне непонятно, как можно убивать детей.

– А взрослых? Разве вы, арг-кхины, никогда не убиваете себе подобных?

Он задумался. Я ждал, следя за дорогой.

– Иногда кто-то из нас заболевает и сходит с ума, – наконец сказал он. Как мне показалось, неохотно. – И тогда его приходится убить, чтобы он не заразил других.

– Бешенство?

– Да.

– А разве не было случаев, когда бешенством заболевали щенки?

С еще большей неохотой Умирай Быстро признал, что такие случаи были. Хоть и очень редко.

– Вот видишь, – сказал я.

– Но это совсем другое! – воскликнул он.

Тогда я спросил, были ли случаи, когда бешеный арг-кхин кусал чужого или своего щенка. Заражал его или убивал.

На этот раз молчание длилось гораздо дольше. Я уж было решил, что он не ответит. Но ошибся.

– Извини, – сказал Умирай Быстро, – было и такое.

Мы опять помолчали. Каждый о своем.

– Так может быть, – категоричности в его тоне явно поубавилось, – эти люди, немцы, которые убили детей и Януша Корчака… Может быть, они были заражены бешенством?