Алексей Евтушенко - Сдвиг

И, как только это случится, быстро заводить двигатель и нырять.

В надежде, что вынырнешь дома. Авось.

А если нет? Если эти «туманные врата» ведут в какое-нибудь следующее измерение и так до бесконечности?

Я без малейшего восторга представил себе, как блуждаю в десятках или даже сотнях параллельных миров. Некоторые ведь могут быть настолько похожи на родной, что и не отличить. И что тогда? Искать в нем второго себя? Есть в мире, в стране под названием Россия Данила Игоревич Воронин, русский, двадцать девять лет, холост, рост сто восемьдесят два, вес семьдесят девять, волосы светло-русые, глаза серые? Есть. Понял, извините, ухожу. А у вас? Тоже есть? Ладно, спасибо. Будем искать, как говорил Семен Горбунков в бессмертном кинофильме.

Мрачноватая перспектива.

Возможно, я преувеличиваю. И даже почти наверняка преувеличиваю. Скорее всего, нет никакого спонтанно возникающего перехода между сотнями параллельных миров. Как-то уж совсем это нереально. Поэтому лучше будем верить, что «туманные врата» возникают и существуют только между двумя мирами: моим родным и вот этим, в котором я в данную минуту нахожусь. Аминь.

Вроде более-менее разобрались. Хотя бы на уровне самоанализа, чтобы не психовать зря. Теперь что касается этого во всех смыслах гребаного вируса…

– Ты не болен, – мысль-фраза арг-кхина звучала почти как настоящий голос, но я, кажется, уже научился их различать.

Умирай Быстро повернул ко мне лобастую голову, смачно облизнулся, подбирая слюни, и снова уставился на дорогу.

– Скоро поворот направо.

– Откуда ты знаешь? – произнес я вслух.

– Про болезнь или поворот?

– Про болезнь.

– Я же арг-кхин. Мы просто знаем, чувствуем сразу, кто болен, а кто здоров. Ты здоров. Пока.

– Что значит пока?!

– Глупо спрашивать о том, что ты знаешь и сам. Пока – это в данный момент.

– Извини, мы, люди, не всегда говорим и ведем себя мудро. Вероятно, в отличие от вас, арг-кхинов. – Я не стал скрывать иронии в голосе. Интересно, почувствует или нет?

– Заметно, – прозвучало в моей голове.

«Так, а это было сказано с иронией или нет?» – подумал я и, не выдержав, рассмеялся. Покосился на Умирай Быстро. Чтоб меня дождь намочил, если арг-кхин тоже не скалил белоснежные клыки в беззвучном смехе!

И все-таки об этом чертовом вирусе…

Но договорить мы не успели.

– Смотри направо, – сказал Умирай Быстро.

Я посмотрел и тут же сбросил и без того невеликую скорость, а затем и вовсе остановился.

Речка широкой петлей давно ушла от дороги вправо и скрылась за довольно обширной березовой рощей, растущей метрах в семидесяти от шоссе. Белоснежные стволы берез перекрывали дальнейший обзор, но до неба дотянуться не могли. И там, в вечереющем закатном небе, высоко над кронами деревьев расцветала, разбрызгивая ярко-зеленый свет, сигнальная ракета. Мне ли сигнальных ракет не знать.

– Давай-ка выйдем, – предложил я.

Открыл дверь со стороны своего разумного четвероногого попутчика, потом вышел сам, не спуская глаз с зеленой ракеты. Та, зависнув в высшей точке подъема, пошла вниз и вскоре погасла. Тут же, вслед за ней, в небо взвилась вторая. Тоже зеленая. Хм. Если это не сигнал с целью привлечения внимания, то я готов остаться сегодня без ужина, которым меня обещали накормить арг-кхины.

– Значит, все-таки они сели, – сказал я. – Больше некому. Наверное. Или есть?

– До того, как встретили тебя, мы думали, что людей на Земле нет, – сказал Умирай Быстро.

Я хотел уточнить насчет колоний на Луне и Марсе, но передумал. Возможно, арг-кхинам неизвестно устройство Вселенной вообще и Солнечной системы в частности, и они ничего не знают о космических полетах… Опа. Ну я и тормоз. Красный круг со стрелой, направленной вверх и вправо. Это же знак Марса! А полумесяц – это Луна! О чем я, спрашивается, думал, на поверхности ведь лежит! Получается, это космический корабль? Оттуда, из выживших колоний? О’кей, примем за версию.

– Что там, за рощей?

– Поле. Речка. Луг. Лес.

– Проехать туда как-то можно?

– В рощу можно. Нам в рощу и нужно. Мы туда ехали.

– В этой роще ваше укрывище? – сам не знаю, откуда у меня выскочило это слово. Укрывище, надо же. Почему не убежище? Или… как его… логовище? С кем поведешься, с тем и наберешься новых словечек. Причем не от них, а от себя.

– Да. Там дальше по дороге поворот направо. Нам туда. Я тебе говорил.

– Там тоже дорога?

Во взгляде Умирай Быстро, который он на меня бросил, читалось терпение пополам с явным сомнением в моих умственных способностях.