Андрей Валентинов - Лонжа

Король Испанию помнил, но на карту все-таки взглянул, но не на Трансильванию – на то, что рядом.

– Правду молвишь, дурачина. Не про танки и «Кондор», с этим как раз все ясно. Полигон – обкатка новых образцов и проверка уставов. А насчет России – верно.

Щелкнул ногтем по карте, по самому верхнему срезу.

– Есть еще Польша, она тоже – союзник Румынии. Получается, что большую войну разворачивают на восток. Уже втянуты все, кроме прибалтийских лимитрофов и Финляндии. Перессорились, вспомнили старые счеты… Из-за Трансильвании европейский пожар не начнется, но можно открыть и второй фронт, и третий.

Шут ловко поймал подброшенный в воздух бубенчик.

– Не соблаговолите ли указать конкретное место, ваше королевское высочество?

– Да где угодно, – не без цинизма ответил его королевское. – Но где-нибудь поближе к России.

Толстячок недоуменно всплеснул руками. Именно всплеснул, артистично и напоказ, словно опытный дирижер.

– Увы, мадемуазель, ничем не могу помочь. Я его и не знал совсем, мсье Трамбо – дальний родственник моей супруги. Мы и о наследстве-то не думали, пока нас не вызвал адвокат. Если честно, он, мсье Трамбо, и сам ни с кем не хотел знаться. Жил на отшибе, а после того, как жена умерла, вообще перестал выходить из дому, продукты ему привозили… О, поверьте, это совсем не интересно! Если можно, расскажите еще о вашей замечательной машине. «Паккард», о-о! Я конечно, патриот, но такое мы еще не умеем. О-ля-ля! Дом, настоящий дом на колесах! Чудесно, чудесно!

«Вспышка» очаровала толстячка с первого взгляда. Дирижером он не был, да и не требовался дирижер в маленьком, взглядом окинуть можно, Ля-Куртине. Местный аптекарь – и ярый автомобилист в душе. Всю дорогу он провосхищался, не перестал и по приезде. Наследство покойного моряка интересовало толстячка куда в меньшей степени.

– Да-да, мадемуазель, картины и рисунки. Очень странные, как на мой взгляд. Я, знаете, поклонник классики, а тут… Par Dieu, уж извините за экспрессию. Они тут, в одной из комнат, сейчас достану ключи. Но ваш «Паккард»… Можно, я его сфотографирую? У меня дома очень хороший аппарат, старый, на треноге…

Дом выглядел мертвым, и Мод не без робости перешагнула порог. О Франсуа Трамбо, окончившем здесь свои дни, она ничего толком не узнала. Мальчишкой ушел из-под отчего крова, стариком вернулся. Соседи действительно считали странника моряком, но родственник-аптекарь в этом сомневался – как и в его таланте художника.

По дороге, вклинившись в бурный поток аптекарского красноречия, девушка мимоходом поинтересовалась, не отзывал ли тот свою заявку. Аптекарь, весьма удивившись, это отрицал. Зачем? Он в душе – демократ и сторонник свободы. Может, и у такой живописи найдутся ценители.

…Высокая белая дверь, облупившаяся краска, медная, давно не чищенная ручка.

– Сюда, мадемуазель. К сожалению, электричества нет, но пока солнце высоко, все можно увидеть. Не стану мешать – и с вашего разрешения загляну в кемпер. О-о! Я читал об этой машине в журнале, но не предполагал, какова она в реальности. Чудо, чудо, настоящий шедевр!

Громкий скрип – старое рассохшееся дерево сопротивлялось, не желая пускать непрошеную гостью. Эксперту Шапталь почему-то вспомнилось ее первое дело. Ночь, пустая дорога, белый огонь автомобильных фар…

– Это хорошо или плохо? – осторожно поинтересовался Арман Кампо.

Мод ответила честно:

– Не знаю. Но это должны увидеть не только мы.

Черноволосого она пригласила не сразу, сначала осмотрела все сама, предоставив красавчику роль экскурсовода по лабиринтам кемпера. Но потом все же позвала. Слишком все увиденное казалось… Неправильным? Необычным?

Пять картин в рамах на стене, еще полтора десятка – в подрамниках, сложенные на огромном, в полкомнаты, столе. Там же три альбома в толстой темной коже.

– Но… Он же не сумасшедший? – Арман отступил на шаг, разглядывая первую картину. – Такого не бывает!

…Вода – и острые скалы вдоль всего горизонта. Слева – тоже скала, но аркой, гигантскими воротами над водной гладью. Над всем этим – закатное солнце, огромное, невероятных размеров. Зеленое солнце…

– По-моему, там очень холодно, – рассудил Кампо. – А у соседей, напротив, жарко.

Мод молча кивнула. В следующей раме царил красный цвет. Тоже море, узкий залив, зажатый между рядами скал. Вдоль горизонта – вулканы, неровные конусы со срезанными вершинами. На небе темно-красные облака, отражающиеся в спокойной тихой воде. И люди – маленькие фигуры в правом углу, трое у самого берега, двое подальше. Странная одежда, закрытые шлемы на головах…