Андрей Валентинов - Лейхтвейс

– Есть ли у вас что сказать по поводу вышеизложенного, синьор Руффо?

Князь вновь предпочел помолчать, зато посмотрел очень и очень внимательно. Не на подесту – на фотографию над столом. Слышишь, капрал? Обижают твоего берсальера!

– Не намекайте! Я сам ему напишу.

Синьор Гамбаротта поморщился и грузно опустился на стул, разом теряя все свое величие.

– Хотите кофе? Я бы с вами выпил, но сердце чего-то пошаливает. А переночуете вы у меня дома, я уже комнату велел подготовить… Садитесь, синьор, разговор предстоит не слишком приятный.

Дикобраз повиновался, догадавшись, что причиной всему не его скромная личность, а нечто иное. Не слишком приятное.

– Исчезли еще двое интернированных, Чедерна и Тоньяцци. Оба – коммунисты. Искали два дня, тщетно. Второй случай за год, причем в прошлый раз тоже были «красные». Скоро в Риме решат, что я организовал в Матере эскадрон смерти.

Князю вспомнились распушенные усы бригадира Бевилаквы. «Побегают еще дня два, пока не протрезвеют…»

Добегались.

– Карабинеры все осмотрели. Матера – маленький город, жители все примечают. Чедерна и Тоньяцци прятались в старой вырубке, однако ночью исчезли. Не сбежали – внизу их не видели.

Дикобраз чуть было не спросил про автомобили. В Матере их четыре, считая с карабинерским автобусом.

Сдержался. В сыщики его пока не звали. А вдруг интерно и в самом деле скрылись из города от греха подальше?

– Мы все проверили, – понял его синьор Гамбаротта. – Бригадир со своими людьми проехал по дороге до самого перевала, опросил окрестных пастухов. По моему приказу осмотрели все пещеры в городе и ближайших окрестностях. Бесполезно! И что самое ужасное, это не первый случай и не второй. Люди начали пропадать четыре года назад.

Князь улыбнулся.

– И вы думаете, я тоже могу исчезнуть?

Вместо ответа подеста выразительно взглянул на фотографию Кувалды. Дикобраз понимающе кивнул.

– Да, может не одобрить. Мы, конечно, с ним в ссоре, но Дуче не любит, когда решают за него… Однако, синьор Гамбаротта, с чего вы взяли, что я не могу исчезнуть непосредственно в городе? И не один я, вы тоже не застрахованы.

Подеста невольно вздрогнул.

– Вы – лицо официальное, но, рискну заметить, исключительно в дневное время. Ночью городом правит кто-то другой. Разве я не прав?

Вместо ответа Джузеппе Гамбаротта громко и выразительно засопел. Князь подошел ближе, понизил голос:

– Если меня утром хватятся, это, конечно, нехорошо. Но есть вариант худший – я исчезну прямо из вашего дома. Вы, синьор Гамбаротта, не только не контролируете город, но даже не знаете, что в нем происходит. Один наш усатый знакомый считает, что менять ничего не надо. Лучшее – враг хорошего! Только вот ничего хорошего я пока не вижу.

Хозяин кабинета отвечать не стал. Кинул взгляд в чисто вымытое окно, помолчал с минуту. Наконец, решительно тряхнув головой, открыл средний ящик. На стол легла тяжелая кожаная кобура. Подеста вынул пистолет, показал гостю.

– В оружии разбираетесь?

Князь пожал плечами.

– Я – мирный человек, синьор Гамбаротта. То, что это Glisenti модели 1910 года знаю только потому, что такой был у нашего лейтенанта. Самовзвод, семь патронов, слабая рамка. И чистить неудобно.

Подеста кивнул.

– Совершенно верно. Сегодня ночью прогуляюсь по улицам, погляжу, что и как. Сам, без охраны, чтобы наших призраков не распугать. Может, что-нибудь и пойму.

Дикобраз оценил. Храбрых людей он привык уважать.

– Мы прогуляемся, синьор Гамбаротта. Вместе! Помните, вы обещали экскурсию? Только вначале мне бы очень хотелось послушать вечерние новости.

– …Новая итальянская мирная инициатива активно обсуждается во всех столицах Европы! – надрывался диктор. – Добрая воля Дуче покорила сердца миллионов и миллионов!..

– Можете выключать, – вздохнул князь. – Больше ничего интересного не будет.

Подеста повернул верньер, и в комнате наступила тишина. Князю внезапно подумалось, что кладбищенскому псу самое время завыть. Прислушался… Нет, слишком далеко!

– Не понимаю! – растерянно проговорил подеста. – Мы отдаем испанцам Балеарские острова? Зачем? Год назад Дуче заявил, что исторически они всегда были частью Италии. А теперь почему-то возвращаем. Странно!

– Передаем под испанскую гражданскую юрисдикцию, – уточнил князь. – Точнее, под власть генерала Санхурхо, и то не сейчас, а когда сложатся благоприятные обстоятельства. Наш флот, как вы слышали, пока остается на островах – ради обеспечения безопасности, то есть базы нам оставляют. В ответ Санхурхо дал согласие на размещение итальянских войск в Валенсии. Надо бы послушать Лондон…