Андрей Валентинов - Локи

– Британия их тоже получила. Они подарили ранцы даже Сталину, что нам, признаться, не слишком приятно. Но Рейх первым предложил и подписал конвенцию о том, что военное применение ранцев в Европе запрещено. Кстати, Британия к ней пока не присоединилась… Леди Палладия! Руководство Рейха предлагает Соединенному Королевству заключить соглашение. Мы, близкие в расовом отношении народы, наши страны очень многое объединяет, в том числе и то, что мы – земляне. Необходимо выработать единую политику по отношению к Клеменции. Признаться, мы не слишком верим этим эмигрантам, мечтающим о реванше. Нам они намекают, что в случае раздела Франции Рейху достанется Эльзас. Интересно, что они предлагают французам? Надо показать, что Европа едина, что ее нельзя расколоть. Иначе… Интересно, ваш дядя знает о том, что на космической платформе Монсальват строится высотный аэродром, способный месяцами парить над континентом?

– Единая политика? – задумалась Пэл. – Допустим… А что вы хотите взамен?

Ночью ей снова снился пустой коридор, запертые двери и еле слышные шаги за углом. Вилли-Винки сердится, маленькой Худышке давно пора спать, а она до сих пор бродит по дому. Сейчас он ее поймает, вцепится холодными пальцами, посмотрит в глаза…

Несмотря на весь страх, Худышка самым краешком сознания все же удивилась. Почему ей это снится? Вечером, она, как и положено, выпила лекарство, голова уже несколько дней не болит…

Дверь! Ее спальня, там можно спрятаться, упасть на кровать, накрыться с головой одеялом, зажмуриться…

Заперто!

А шаги уже слышнее, Вилли-Винки уже близко, сейчас он войдет в коридор, увидит ее…

И эта дверь закрыта. И эта тоже!

…Виски! Зачем она пила? Надо было сразу лечь спать!..

Топ-топ-топ!

Маленькая Худышка замерла, прижалась лицом к стене. Вилли-Винки! Уже рядом, уже совсем близко! Сейчас схватит, прямо сейчас…

Тук-тук-тук!..

Но… Это не башмаками по полу. Это пальцами по стеклу!.. По стеклу?! Номер на шестом этаже!

Удивилась – и проснулась.

Тук-тук!..

Темная комната, глухая ночь за окнами, стеклянная дверь на балкон и черный еле различимый силуэт.

Тук-тук-тук!..

Тетя Мири со своим револьвером в соседней комнате, но Пэл решила ее не тревожить. Справится сама! Накинув халат, отхлебнула воды из стакана. Прежде чем открыть балконную дверь, чуть не спросила: «Кто там?»

Привычка!

– Здравствуйте! Вы молодая и красивая. Рискну предположить, что вы – леди Палладия Сомерсет.

– А я рискну предположить, что вы изрядный наглец!.. Заходите!

Пэл решила ничему не удивляться. Ни тому, что поздний гость очутился на балконе, ни тому, как странно одет. А вдруг это все еще сон? Хитрец Вилли-Винки обернулся наглым, ее самой помоложе, говорящим по-немецки юнцом в мокром летнем комбинезоне, шлеме, «стрекозьих» очках – и с чем-то очень странным за спиной. И только когда впустила и закрыла дверь, поняла, что пора просыпаться.

Вилли-Винки так и остался в темном коридоре. А о том, что у парня за спиной, ей пришлось беседовать не далее как вчера.

– Молодой человек! Если вы раздобыли «марсианский» ранец, это не повод вторгаться к замужней женщине в номер! Кстати, вы весь мокрый. Снимайте комбинезон, в соседней комнате у меня есть виски…

Гость снял «стрекозьи» очки, и Пэл поняла, что не ошиблась. Молод, совсем еще мальчишка. И очень-очень симпатичный.

– Не стоит. Комбинезон с подогревом, сейчас высохну. Леди Палладия! В оправдание своей наглости рискну предъявить верительные грамоты.

Теперь гостю пришлось снимать тяжелую летную перчатку. Боковой карман на «змейке», маленькая книжечка, завернутая в плотную ткань.

– Прошу!

Решение ничему не удивляться оказалось правильным. Паспорт, ее собственный, только не британский. Палладия Сомерсет, гражданка государства Тауред.

– Те, кто меня прислал, решили, что в Германии вам понадобится связной…

Она хотела уточнить (кто именно прислал?), но не успела.

Тук! Тук!.. Бах!

На этот раз в дверь. Кажется, она недооценила тетю Мири.

– Мелкая! Мелкая! Палладия, что там у тебя происходит?

Пэл улыбнулась.

– Тетя! У меня в гостях молодой человек. Имею я право на личную жизнь?

За дверью все стихло, но затем послышалось не слишком уверенное: