Тима Феев - Йонтра

Однако, решив разобраться с ним более подробно, я неожиданно для себя так увлекся, что даже забыл проинформировать обо всем своих коллег. Это произошло также еще и оттого, что чем старательнее я пытался разложить тот поток по энергиям, тем сильнее путался. Складывалось впечатление, что его источником было нечто, ну уж вовсе ни с чем несообразное. Поэтому, недолго думая и все так же не говоря в Университете никому ни слова, я позвонил одному армейскому приятелю, у которого иногда брал «ненадолго» его звездолет, и обо всем с ним договорился. И уже утром следующего дня, прихватив с собой все необходимое, отправился в путь.

Лететь мне, впрочем, пришлось недолго. Тот звездолет был очень быстрым да к тому же еще и комплексным. Поэтому не прошло и десяти дней, как я достиг цели. Оказалось, что источник того рентгеновского потока, за которым во время полета я периодически следил, находился на поверхности обыкновенной планеты. Это уже и само по себе было просто невероятным. Но вот что мне тогда показалось уж и попросту абсурдным, так это то, что в том месте на поверхности я обнаружил нечто, чего ну никак не предполагал там найти. Представьте себе, это был театр. Или цирк, как хотите. Огромных, правда, размеров и весьма странной конфигурации. С креслами, выточенными из неизвестного красноватого камня, которые располагались на довольно широком, плоском, округлом возвышении. Оно было похоже на сцену, вот только сами эти кресла были повернуты в разные стороны, то есть не к центру, как в цирке, например, а наоборот. Все это я разглядел еще с орбиты, изучая планету в бортовой телескоп. Но вот зрителей что-то нигде видно не было. Да и вообще, кроме того странного театра на той планете совсем не было ничего необычного. Одни лишь голые скалы без малейших признаков растительности, да вместо нормальной почвы какой-то белесый вперемешку с голубым песок, слегка отливавший голубоватым же свечением. Поэтому мне пришлось спуститься с орбиты вниз, чтобы изучить все более подробно.

Вблизи театр выглядел еще более внушительно. Совершенно циклопических размеров. Наверное, тысячи две орр в диаметре. Без крыши, но с каким-то цельнометаллическим забором вокруг. Который выполнял, правда, скорее декоративную функцию, потому что даже я смог легко через него перелезть. Наибольшее же впечатление на меня тогда произвели все те же каменные кресла, что я заметил еще с орбиты. Огромные, примерно в два моих роста. С искусной резьбой вдоль спинок и сидений. Отполированные так, что я даже самого себя мог легко разглядеть в их гранях. Сам же камень, из которого они были изготовлены, представлял из себя очень массивные, целиковые глыбы, неизвестной, как я уже сказал, природы, с мелкими серебристыми вкраплениями. «Кто же это тут такой сидел, — все думал я, блуждая между рядов. — Ведь никому из известных мне существ такие кресла не подошли бы». Да и сами ряды, как, впрочем, и проходы между ними, были также огромными. Я на своем звездолете мог бы здесь, наверное, даже где-нибудь и приземлиться. Поэтому минут десять прошло, прежде чем я смог наконец пересечь зрительный зал по диагонали и добраться до его края. После чего по лестнице, которую там кто-то очень кстати оставил, спустился на несколько метров вниз. Внизу же находилось разного рода оборудование. Причем оно было не просто в рабочем состоянии, а все еще продолжало функционировать. Прожектора светили, огромные черные ящики жужжали, а, по всей видимости, центральный пульт управления всем этим хозяйством, переливался различными цветовыми оттенками от мигавших на нем био-кристаллических индикаторов. К нему-то я и направился.

Пульт этот, как, впрочем, и все вокруг, был также огромным. Поэтому заползти на него оказалось для меня делом совсем непростым. Но мои старания были вознаграждены, поскольку взобравшись наверх и стоя так, чтобы ненароком ничего не нажать, я довольно быстро в нем разобрался. И помимо прочего обнаружил, что на пульте имелась функция записи и воспроизведения. Была на нем и соответствующая сенсорная кнопка, рядом с которой находился индикатор, который показывал, что запись все еще велась до сих пор. «Интересно, — подумал я, — что же здесь такого могло произойти, чтобы они, все „эти“, вот так все побросали, не удосужившись даже отключить за собой оборудование?» Ну, что мне оставалось делать? Я остановил запись, перемотал все назад и включил воспроизведение. И тут, словно бы само пространство вокруг этой сцены — зрительного зала стало как будто бы густеть, делаясь все более и более непрозрачным. Но спустя примерно полминуты и став уже иссиня-черным, вдруг наоборот ярко вспыхнуло белым и засветилось как экран видеофона. Только экран этот был совершенно невероятных размеров. Примерно сто орр в высоту и полторы тысячи в диаметре и располагался, как я уже сказал, вокруг зрительного зала, давая при этом круговое панорамное изображение. И вот что я увидел.