Дэвид Вебер - Наследники империи

Он перекатился на бок и обнял её, она сжалась еще сильнее, уткнувшись лицом в подушку, которую сжимала. Ей было стыдно, - подумал он. Она осуждала себя за свою “слабость”, и еще одна вспышка иррационального гнева охватила его - гнев на нее, что она причиняет боль себе. Но он подавил свой гнев, прошептал ее имя и поцеловал ее волосы. Она сильно сжала подушку еще на какое то мгновение и затем обмякла в его руках, она плакала от отчаяния, когда он прижал её к себе.

Он гладил ее вздрагивающие плечи, лаская и целуя ее, при этом у него самого текли слезы, но он не стал говорить никаких стандартных фраз, которые в конечном счете, были бы просто ничего не значащие слова. Он просто был рядом, обнимая её и показывая ей свою любовь. Доказывая ей, что она была не одна, так же как однажды она доказала ему, что он не был один, пока постепенно-так душераздирающе постепенно, ее плач не спал и она задремала на его груди, в то время как он смотрел в темноту от боли его собственной утраты и ненавидел вселенную, которая смогла её так ранить.

*

Дахак в очередной раз закрыл файл на гипер двигатель ‘Имперской Земли’. Если бы у него было тело из плоти и крови, он бы устало вздохнул, но он был существом молекулярных цепей и силовых полей. Усталость была ему чужда, это понятие он мог понять из наблюдений за биологическими объектами, но никогда её не чувствовал… в отличие от горя. Горе он научился понимать слишком хорошо в течение последних месяцев после смерти близнецов, а также, еще он научился понимать бессилие.

Это было странно, подумала крошечная часть его поразительного интеллекта, что он никогда не понимал разницу между беспомощностью и бессилием. Он провел на орбите Земли пятьдесят тысяч лет, в ловушке между командами, одной, уничтожить Ану, и другой, которая запретила ему использовать необходимое оружие, в населенном мире. Достаточно мощное, чтобы очистить планету из космоса, но это еще не бессилие, он изучил в полной мере беспомощность за время недоступное ни одному человеку. Но за все это время, он никогда не чувствовал себя бесполезным-не так, как он чувствовал сейчас,-потому что он понял причину своего бессилия… после этого.

Не сейчас. Он пересмотрел все этапы разработки ‘Имперской Земли’, с Балтаном, Владом и Гераном, в поиске изъяна, который погубил ее, но они ничего не нашли. Он запускал моделирование за моделированием, воспроизводя все возможные комбинации на виртуальной оболочке ‘Имперской Земли’, в попытке выделить причудливое сочетание факторов, которые могли бы её уничтожить, и не находя ничего убедительного.

Вселенная была огромна, но и она регулировалась законами и процессами. В ней всегда было что-то для изучения, даже (или особенно) для такого, как он сам, но в пределах параметров, которые можно было увидеть и проверить все было понятно и были все условия для достижения истины. Это сама суть знания, он использовал каждую крупинку своих знаний для защиты людей, которых он любил… но защитить их так и не смог.

Он решил не рассказывать Колину о команде Альфа Приоритета, которую отдал ‘Имперской Земле’. Это не помогло, и раскрытие этого только причинит боль его друзьям, как еще одно усилие повысить безопасность с его стороны,-которое ничего не спасло. Они не сказали ни слова, чтобы осудить его за то, что он настаивал на конкретном судне, и не будут это делать. Он знал это, и это делало только больнее. Он причинил достаточно боли; он не хотел ранить их снова.

Он отличался от своих друзей, потому что был потенциально бессмертен, и даже с био-улучшениями они были очень недолговечными существами. Однако краткость их существования только делала их бесценнее. Он будет получать удовольствие от общения в их компании за столь короткое время, а затем они останутся жить только в его памяти, потерянные и забытые Вселенной и своим собственным видом. Именно поэтому он так боролся против тьмы, в своем яростном стремлении защитить их.

И это было также причиной, почему, в первый раз в своей немыслимой жизни, его раненая часть закричала от боли и тщетности против вселенной, которая уничтожила тех, кого он любил и не мог найти причину, по которой это произошло.

*

“… И т.д.”, негромко сказал Влад Черников: “мы должны заключить, что ‘Имперская Земля’ была потеряна по ‘неизвестным причинам’. “Он печально оглядел стол. “Я глубоко сожалею,- и все из нас, - что мы не можем дать лучший ответ, но наши самые исчерпывающее исследования не могут найти причину ее гибели.”