В Бирюк - Чума [СИ]

Куча вещей происходила одновременно. Я выкручивался из западни, которую мне устроила Софья и пытался понять Ростиславу. Мара и Огнедар создавали и совершенствовали комплекс медико-административных мер и инструментов для спасения «стрелочников» от «чум» и «моров».

Терентий и его люди наращивали производство медицинского креозота во Всеволжске и строили пиролизный завод напротив устья Унжи.

Потаня роздал двенадцать корнедёров поселенцам. Мы, всё-таки, решили, что нагружать «комплексные бригады» усиленным корчеванием не надо. Надо просто показать насельникам прибыльность этого бизнеса. Хотя, конечно, коэффициент загрузки, показатель фондоотдачи… крестьянство, однако.

Всё это происходило не «по щучьему велению». Производство хлора, например, заработало в октябре. И через две недели встало — погорел коллекторный узел генератора. Отремонтировали, запустили — новая авария: за время простоя при непрерывных дождях промокла изоляция.

Как всегда — лбом по камушкам на каждом шагу.

Впрочем, иное было бы странно. Две огромные области нашего невежества: электротехника и химия, в которые мы нагло вторглись, щёлкали нас по носу и манили чудесами.

…

Но вернёмся к ранней весне 1167 года, когда я с ужасом понял, что у нас началась эпидемия брюшного тифа. Начинается ледоход, я только что прибежал из проваленного «шпионского забега» в Великие Луки, сижу с Мараной и Терентием и пытаюсь найти способ сохранить свой народ, разглядывая ворох сигналок, которые телеграфисты присылали последний месяц из заражённого погоста, Усть Маломы.

Что делать? Сегодня. Завтра. Через месяц. Через год. Тема-то надолго. В смысле: навсегда.

Суворов говорил: «Война закончена лишь тогда, когда похоронен последний солдат».

А эпидемия? Когда похоронен последний микроб? И истёк «кладбищенский период».

Пока профилактика. По всей контролируемой территории.

«С 1880 г. заболеваемость тифом на весь город (Мюнхен — В.Б.)… составляет в среднем лишь 100 случаев при населении в 360000… раньше эта цифра достигала часто нескольких тысяч в год. Этот переворот совпал с устройством канализации и принятием других мер к очистке почвы (закрытие частных боен, запрещение загрязнять почву органическими отбросами из фабрик и квартир)… самая чистая родниковая вода не может вести к оздоровлению города, если почва не дренирована и в нее постоянно поступают новые потоки жидкости органического происхождения».

Поубиваю! Писальщиков и какальщиков!

«… пример французской армии, в которой в 1880 г. умерли от тифа 2087 солдат, а в 1890 г. лишь 572, и это нужно отнести, главным образом, на счет улучшенного водоснабжения».

Европа. Прогресс, процветание, цивилизация. Взлёт науки, торжество медицины. Насчёт микробов — поняли. Кох в Германии — ого-го-го! — сибирскую язву открыл! Пастер во Франции — ещё огогистее! — «закрыл» бешенство.

Войн, голода, нищих беженцев — нет. Собрали толпу. Молодых здоровых мужчин. И они — мрут. Потому, что их генералы, все сплошь увенчанные лаврами талантливые полководцы, заботливые командиры и завзятые храбрецы, не озаботились. Корректностью удаления дерьма из расположения частей. Не генеральское это дело.

Да и бог с ней, с Европой. Перед ПМВ в России, «которую мы потеряли», зарегистрировано 13 млн. инфекционных больных на 160 млн. населения. Потом война, революция, разруха…

В Гражданскую от острых инфекционных — погибло 2 млн. В 1919 г. В.И.Ленин: «Или вши победят социализм, или социализм победит вшей!».

«Или»… Большевики хоть спросить осмелились. Понятно почему — атеисты. Для остальных мор — кара божья. «Заворачиваемся в простыню и быстренько, повторяя молитвы, ползём на кладбище».

Я — не Ленин, у меня — не социализм, брюшной тиф — обходится без вшей. Но выбор «или — или» чётко осознаю и ощущаю.

А вы, коллеги? Любой ваш попадизм захлебнётся в бреду сыпняка. Если вы не справитесь с вшами. Вы готовы? Погибнуть в жестоком бою за Родину не с татаро-монгольскими или немецко-фашистскими полчищами, а с ордами кровососущих насекомых. Не с гранатой под танком, а на судн е в тифозном бараке?

Отмечу: брюшнотифозная палочка не экзотический заморский продукт, вдруг занесённый какими-то иноземными купцами, а постоянный элемент обычной жизни достаточно крупного поселения. Не обязательно Мюнхена.

Посмотрите вокруг. На друзей, соседей, знакомых. Её не видно. Но она есть. И очень хочет размножаться.