В Бирюк - Венец [СИ]

— Пятерых — многократно довольно, чтобы произвести этого человека в сан митрополита. Но мы этого не делаем, ибо не желаем ссоры с материнской греческой церковью. Мы — только нарекаем. Ещё. Епархий на Руси 12. А вот голосовать могут не все. Киевский митрополит… упокой Господи его душу. Сам нарекаемый, по скромности своей — себя не избирает. Остаётся 10. Пять — вот. Половина. И чуть больше. Ибо голос первенствующего епископа более всякого иного голоса. Равно, как и голос митрополита. Хоть и не поставленного ещё, но уже наречённого. Более половины — «за». Это и есть решение церкви.

Эх, коллеги-попандопулы, представляете ли вы насколько навыки ведения комсомольских или профсоюзных собраний актуальны в русском средневековье? Обсуждение регламента, формирование повестки, выборы счётной комиссии, подведение черты, принятие в целом… Разницу между большинством, квалифицированным большинством в нескольких вариантах, консенсусом, особым мнением? Как у вас с этим набором технологических приёмов, с утраченным уже «широкими народными массами» в 21 веке, «демократическим централизмом»?

Арифметика… до счёта не обговаривалась. Но «правильна», очевидна, «по обычаю». Против?

— Да и кто против? Полагаю, что Полоцкий владыко с сим выбором согласен будет. Кто ж остался? Ты, да Волынский, да Галицкий, да Новогородский. Трое — из земель, князья которых за Жиздора стояли, Государю нашему враги. И ты с ними? Одумайся, пока день есть.

Михаил автоматически, просто по прозвучавшему упоминанию Государя, развернулся к Боголюбскому. И налетел на взгляд того. На распахнутые очи православного василиска. Постоянно раздражённого суетнёй, глупостью, мелочной хитростью окружающих. А более всего — своей ревматической шеей, постоянной болью. Победоносного, венчанного, благословлённого, хозяина земли Русской. Каждый миг ожидающего ножа — в спину, яда — в чаше, мятежа — во дворе. Не верящего никому и ничему.

Поупорствуй, Мишенька, перед Андрюшенькой. А мы на твоих скорых поминках — пирожков наедимся.

Легальность выбора не только обеспечивается нормативом — «Апостольскими правилами», но и далеко превосходит эти требования. И мягкостью — нарекаем, но не поставляем, очевидным большинством выборщиков, пусть бы и простым, позицией светской власти, при которой противники наречения являются не только противниками в соборе архиерейском, но и врагами в войне. Или их пособниками.

Епископ дёрнулся, сглотнул, замельтешил. Скис. Андрей уловил, презрительно фыркнул:

— Ну и славно. С главными делами разобрались. У тебя, Иване, ещё чего важное сказать есть? Тогда — с Богом.

Михаил после собрания побежал к Благочестнику. Они там судили-рядили, молились-постились. Но пойти супротив, не имея решительного перевеса, не осмелились. Ни по корзнам княжеским, ни по мечам дружинным, ни по митрам архиерейским — не пересиливали. А собраться с силами — я им времени не давал, гнал как на пожар.

По утру Михаил прибежал к Антонию. С подарками, вирой, извинениями. Поэтому под грамоткой к Патриарху есть и печать смоленского епископа. А под протоколом того собрания — нет, с особой припиской: «от подтверждения выбора своего отказался».

Государь ушествовал по делам своим, Михаил раздражённо — даже двери хлопнуть нету! — убежал. Я поджидал Пантелеймона, дооформлявшего «протокол собрания» вислыми епископскими печатями, когда раздался негромкий, чуть иронический голос Киринея:

— Ну, князь Андрею тебе, может, и нечего важного сказать. А вот нам интересно. Кое-какое неважное. К примеру: кто и с каких доходов будет караван для наречённого собирать? Дело-то… недешевое. Подарки там, подношения. В Константинополе, сам сказал, без гривны — ни шагу. Да и гривна — так, придвернику за поклон. А казну митрополичью, имение его — твои люди пограбили.

Тема — «про деньги». В смысле: болезненная. Особенно нынче.

Киев разграблен. Не только имущество гражданских, но и церковное. Собрать караван митрополита с митрополичьего двора — невозможно. Очевидное решение: возложить тяготы по сбору на четырёх ближайших, южных епископов. А цена такому каравану… тысячи гривен.

— Первое. Главным — местоблюститель. Вот он. Ему и караван собирать.

Я невежливо ткнул пальцем в Антония. Все посмотрели. Кто взгрустнул, кто порадовался. Что не ему это делать.

— Понятно, что просьбы господина епископа Черниговского должны быть выполняемы быстро и хорошо.