В Бирюк - Венец [СИ]

Местная поварня. Девять лет назад мне понравился запах, который отсюда шёл. А вот внутрь попасть — только нынче сподобился. За столом — верхушка отряда. Почему на поварне, а не в тереме в трапезной? — Привычка. Моя. Менять не хочу.

Да, Джордж Вашингтон считал «кушать» интимным занятием. Но когда ему вздумалось куда-то избираться в свеже-сделанных Штатах, то собрал он всех своих выборщиков за яблочным пирогом. И произвёл групповое вкушение. Или правильнее — вкушание? Короче, предвыборную компанию: скормил электорату свою кандидатуру с плодово-выгодным привкусом.

Коллективное пожиралово для хомнутых сапиенсом — исконно-посконо. Даже — саванно-африканно. Типа: мы с тобой не только одной крови, но и одной падали: предки наши были всеядными падальщиками.

Кстати о поварне. Среди поварёшек, которые под надзором моих кухарей кухарничают, есть несколько… на которых приятно смотреть. Смотрю. Ежели, к примеру вон ту левую помыть, приодеть… в смысле раздеть… и закрыть ей рот… ротик…

Мда… Женщина-психолог отличается о просто женщины тем, что знает, что слово «невротик» иногда пишется без пробела. А кухарюшка, поди, и вообще писать не умеет. Хотя это дело поправимое. В части пробела.

Николай открывал и закрывал рот, пытаясь, уж в который раз, найти слова, чтобы объяснить невыразимую меру моей глупости в рамках святорусских обычаев и представлений текущего момента. Даже ему, моему давнему сподвижнику, на мои странности и выверты вдоволь наглядевшемуся, это было не просто.

Тут влез Любим. Вернувшийся с обхода постов, пахнущий свежим воздухом, румяный, чему-то постоянно улыбающийся, он объяснил:

— Вчера, как барму возложили и шапкой повенчали, Государь (он с явным восторгом произнёс это, обрётшее новый смысл и важность, слово) повелел всем идти по домам. Сказал, чтобы отдыхали до полудня. А с полудня он примет всех желающих, для обсуждения нужд разных. Как воинских, так и вообще, Всея Руси.

Николай продышался и продолжил:

— Иване, ты чего, не понимаешь?! Коли Боголюбского повенчали, то поздравлять же надо! Это ж такое! Первый раз! За всегда! Торжество единственное!

Ну, типа «да». Византийских императоров после коронации всей толпой в раздевалке поздравляли. В смысле: в мутатории. Как хоккеистов после выигранного матча. Ночью Андрей, видать, выдохся. Решил сделать перерыв. Но не дать верноподданным возможности выразить свой восторг по поводу обретения новой верности в новом подданстве… Не поймут-с. Будут в окна заглядывать и попрошайничать:

— Дай выразить! Дай!

«Глас народный — глас божий».

Мда… А «лиз народный»? Тоже оттуда?

— Поздравлю. Государь не волк — в лес не убежит.

Николай схватился за виски.

— Ты чего?! Ты не понял?! Кто первый поклонится, кто радость и верность свою первым явит, тот и милость государеву получит! А она-то… ну, милость, она ж как корытце поросячье — не бездонная. Кто первый прибежал — отхлебнёт в волю. А последнему… так, опивки да подонки. Там люди сразу, едва государь в храм пошёл — уже. Место на крыльце занимали! Я там двоих оставил. Так они, как бы только в сотню попали, уже к концу ближе.

Древние римляне, в условиях торжества ихней демократии, посылали рабов занимать себе места в Колизее с вечера. Государь — не гладиатор, но посмотреть тоже… занятно.

— Андрей сказал: до полудня…

— Да что ты привязался! Как он проснётся, так и начнётся. А то и раньше! Хорошо, если лоб перекрестить успеет! Спит он, сам знаешь, мало, а смотреть, как бояре зачнут друг друга на Красном крыльце мутузить… Сам знаешь: творить суд и расправу — дело государево. Его слова. Он и зачнёт. Творить.

Тут есть оттенок. О котором надо моим ближникам напомнить. А то некоторые, в угаре внезапного верноподданичества и обретения новой цацки — Государя, Ого-го! Огогошнего! — «берегов не видят».

— Сядь. Сядь, Николка, не скачи. Сядь и подумай. Боголюбский — венчанный государь. Всея Руси. Так?

— Ну! Так!

— Не наш.

— К-как это?

Полная растерянность.

Многие привыкли к моему согласию с Боголюбским, к моей поддержке его дел. Этого похода, самого венчания. Мои люди принимали участие в подготовке ритуала наравне с «коронными»: боголюбовскими, владимирскими, суздальскими. Вместе, по воле Андрея, трясли «Бастиеву чадь».

Соратники, сподвижники. «Наше дело». Типа: мы ж с одной мафии! Восторг сопричастности. Венчание Государя! Впервые! И мы, вместе с другими, в этом… величии, одолении и об-бармлении!