В Бирюк - Венец [СИ]

Как? Как «запрячь» его? Так, чтобы он «тащил», а не «грыз постромки».

Ошейник — символ. Но годы, проведённые в Византии, наверняка научили его относится к символам без пиетета, не вкладывая в них так уж много сакральности. Потому что он видел их великое множество. Разных. Древнегреческих, древнеримских, ранее-христианских, средне-христианских, мусульманских, языческих… Все они были когда-то кому-то «истиной в последней инстанции». Были. И перестали.

Чтобы довести его до метанойи, до перемены ума нужны более сильные средства. Тот же ошейник, но с радиоуправляемым зарядом… вкатить дозу смертельного яда и чтобы противоядие только у меня…

— Я буду звать тебя Севушкой. Не возражаешь?

— Э-э-э… Как будет угодно господину.

— Господину угодно, чтобы раб Севушка помыл ноги своему хозяину. Пойдём-ка в мыльню. Но-но, вставать на ноги я не разрешал.

«Ноги мыть и воду пить» — старинное русское выражение. О функционале «правильной» жены. Он, конечно, не жена… ну, так и «пить» не предлагаю. В смысле: воду. Так-то мы уже…

Гнездо довольно ловко перемещался на коленях, притащил шайку, налил воды, принялся намыливать мне ноги. Я девять лет назад двигался на коленках куда более ловко. Но и у него получалось… естественно. Несколько тяжеловат. Брюшко мешает.

«Костюм „Евы“ ей идёт. Только ушить кое-где надо».

Хм… а мысль интересная. «Ногомойка» в «неушитом костюме». И интерьер… навевает и располагает. А рифма — просто напрашивается.

— Севушка, ты — девушка?

Пауза. Которая сама по себе… Попытка спрятать лицо, сосредоточив всё внимание на отмывании моего большого пальца правой ноги. Пришлось запустить пальцы в его чёрные кудри, жёстко сжать и поднять лицо.

— И не вздумай врать: обблюю так..

— Я… н-н-н… м-м-мой г-г-осподин.

Отрицательный ответ — единственно ожидаемый. А вот реакция на двусмысленность… показательна.

Мда… Вот кто бы сомневался. Место такое. Как сильно древние греки начали со своим Ганимедом, так и пошло. Спартанцы-любовники, гетейросы Македонского, Цезарь послом в Вифинии. Добился успешного для римского народа договора, доставив тамошнему царю массу удовольствия. Как позднее старому Помпею за очень большие деньги.

Специалисты говорят, что в Византии и её наследнице Блистательной Порте существовала система из трёх гендеров: мужчины, женщины и мальчики. Что, естественно, означает распространённость трансгендеров: мальчики вырастали и становились мужчинами. В одной из греческих историй времён Римской Империи, мастер-гончар, поймав молоденького любовника своей жены, трахает его и советует:

— Ты не лезь на женщин, от этого твоя попочка огрубеет, привлекательность потеряет.

Ходят слухи, что именно таким путём ещё один племянник императора, брат мадьярского короля Иштвана IV, отправленный заложником в Византию, будущий король Бела III Великолепный, заслужил глубокую любовь басилевса и был уже почти провозглашён наследником. Тут у Мануила Комнина родился-таки сын. Но надо же наградить великолепного любовника. И византийцы травят короля мадьяр, император посылает войска сопроводить «мальчика» на престол сопредельного государства. Вот прямо сейчас, в этом году, эта интрига и начинается.

Так будет столетиями.

Георгий Франдзи описывает, что происходило в Св. Софии в конце мая 1453 года:

«Храм прекрасный и из прекрасных прекраснейший! Внутри его запретных святилищ, а также на их жертвенниках и трапезах, турки ели и пили. И на них же приводили в исполнение и осуществляли свои развратные намерения и похоти с женщинами, девицами и мальчиками».

Было бы странно, если бы мальчик из хорошего дома, но лишённый высочайших покровителей, наоборот: ищущий такого покровительства всеми силами, оказался бы не вовлечён в подобные… развлечения.

— Вот и хорошо. Искушённый в любовных играх раб сможет доставить господину своему много новых приятственных впечатлений. Вон там на полке — корчажка с маслом. Смажь-ка дырочку. Для приятственности.

Не могу сказать, что его движения свидетельствовали об автоматизме, достигаемом многочисленными повторениями. Однако суть предмета была ему вполне знакома и особых страхов не вызывала. Он даже попытался зазывно глянуть на меня через плечо.

Ресницы у него хороши. Длинные, чёрные, густые. Но, деточка, я же помню как я сам подобные манёвры маневрировал. И что при этом думал.

Заглянул в парилку.

— Возьми-ка шайку с мочалкой и тащи сюда.