Сергей Михайлов - Пост

Надо вставать, билось у меня в голове, надо вставать...

Держась одной рукой за горевший огнем бок, я поднялся и подобрал дубину. Страшила поднял голову, увидел меня и попробовал подняться, однако ему это не удалось. Зрение наконец вернулось ко мне, и я увидел, что возле ног верзилы блестит черная лужа. Не сразу сообразил, что это кровь. Я, шатаясь, поднял дубину и попытался попасть по лохматой голове. Нормального удара не получилось, 'леший' дергался, пытаясь отползти от меня, и я лишь вскользь задел его по голове. Тяжелая дубина перевесила, и я полетел вслед за ней. Старик хоть и истекал кровью, но сдаваться не собирался - он поймал меня своими железными лапами и, перебираясь по телу, потянулся к горлу. Я опять оказался под ним. Страшное заросшее лицо, оказавшееся совсем рядом с моим, было залито кровью - палица снесла ему большой кусок кожи вместе с волосами. Кожа болталась, закрывая ему глаз. Старик рычал и постоянно дергал головой, стараясь откинуть окровавленный лафтак.

Я тоже зарычал и начал обрабатывать его рожу кулаками. Я вкладывал в удары всю силу, но, похоже, он ничего не чувствовал. Даже не пробовал увернуться. Его рука сомкнулась на моем горле и начала сжимать словно клещи.

Мои удары начали слабеть, я задыхался. 'Вот теперь уже точно все, - понял я. - Так и не увижу Ольгу'. Я сдался, и перестал дергаться, все было бесполезно. Но, вдруг, я почувствовал, что в моей ладони что-то появилось. Затуманенный мозг еще не сообразил, что это, а тело уже сработало. Я собрал последние силы, схватил левой рукой висевшие надо мной космы, а правой воткнул нож в глаз врага. Тот забился, но я держал волосы мертвой хваткой и давил на рукоять, загоняя железо все глубже и глубже.

Потом оттолкнул бившееся в агонии тело и отполз в сторону. После этого меня вывернуло, похоже, людоед отбил мне внутренности. Лишь отдышавшись после приступа рвоты, я попробовал подняться. С третьей попытки это удалось. Я оглядел себя и меня опять чуть не вырвало - грудь, руки и лицо были в грязи, крови и блевотине. Сил не было даже пошутить по этому поводу. Мысль, что срочно надо закрыть дверь гнала меня вперед. Я дернул дверь, задвинул громадный засов и лишь тогда позволил себе расслабиться. Добрел до стола и опустился на табурет. Теперь надо прийти в себя, но было еще одно дело. Я оглядел комнату и тихо позвал:

- Ваня, вылезай. Ты где?

Тишина.

- Иван, - я забеспокоился и позвал громче. - Ты куда делся?

Я упал на колени и заглянул под топчан, больше тут спрятаться было негде. Но его не было и там.

- Ванька! - закричал я. - Выходи, не пугай меня.

Вдруг мне показалось, что из-за приткнувшейся в углу печки-буржуйки исходит едва заметное бледное сияние. Я поднялся и похромал туда - последняя схватка опять разбередила рану.

- Вот ты где, - облегченно выдохнул я. Если честно, то я теперь боялся его - ведь он явно не ребенок, а если и ребенок, то внутри его живет кто-то другой. Холодный, без капли эмоций взгляд во время резни - это было, пожалуй, самое страшное. Но я все равно был ему благодарен.

Ванька забился в самый угол между печкой и стеной. Словно самую большую драгоценность, он прижимал к себе бледно светившееся яйцо. 'Когда успел стащить его? Оно же вроде на столе лежало. Похоже, пока мы боролись. После того как подсунул мне нож'.

- Вылазь, Ванюша, - я протянул руки и аккуратно вытащил ребенка из щели. Поднял его и заглянул в глаза.

- Ну, Ваня, проси, что хочешь. Спас ты меня. И не только от смерти.

Тот, как всегда, молчал. И во взгляде равнодушных глаз не появилось ни капли эмоций. Я покачал головой.

- Ваня, Ваня, да кто же ты такой? Похоже, не зря Ольга за тебя готова жизнь положить.

Я унес младенца на топчан, аккуратно разжал ручки и забрал яйцо. Оно сразу стало тускнеть и через несколько секунд погасло. Осмотрел избушку - пеленки нигде не видно.

- Этот гад, что - оставил твою пеленку на речке?

Ответа я не ждал. На лавке у стены лежала моя куртка, которую я превратил в переноску. Я принес её и накрыл успокоившегося ребенка. Тот закрыл глаза, как будто уснул. Вот пойми - кто он такой? То убийца какой-то - перерезал людоеду сухожилия - то опять младенец. Конечно, теперь меня уже ничто не смогло бы убедить, что он не понимает, что делает. Слишком рационально он действовал в предыдущей схватке. У меня до сих пор в глазах его прыжки с пола на стол и обратно.

- Ладно, спи, герой, - прошептал я. Надо заняться телом, после того как горячка спала, находиться в одной комнате с трупом, было не очень комфортно. Но сначала надо найти оружие. Где-то тут должен был быть мой Стечкин, если, людоед не выкинул его.