Сергей Михайлов - Пост

- Так куда мы? - я занервничал. Я не привык, так надолго отрываться от амбразуры, когда идет атака.

- Ты что не слышишь - посту конец. Пулемет молчит. Пойдем туда. Надо отбивать точку, измененные технику не трогают. Пулемет и патроны целы. Если их не отобьем, до утра точно не продержимся.

Мне было страшно, даже очень страшно - но я не мог показать этого Иринке.

- Пошли, - стараясь казаться спокойным, я сунул гранаты в карманы куртки и забросил 'Муху' за спину. Потом включил налобный фонарь и шагнул к двери.

- Стой, - она придержала меня за руку. - Я пойду первой. Приготовь лимонку, если крикну - кидай, куда покажу. И возьми вон ту штуку - пригодится.

Ольга показала на стоявшую в углу у дверей 'фомку' - короткий изогнутый ломик. Вчера я подгонял им свою перекосившуюся дверь.

Она отодвинула засов и, перехватив автомат, решительно толкнула дверь ногой. Я шагнул за ней, радуясь, что она не видит мое лицо - наверняка, страхом перекошено. В левой я зажал ребристое тело гранаты, а в правой 'фомку'.

Очереди разрывали ночь. По тому, где стреляли, я определил, кто из наших еще держится. Черт! Все плохо - работали только четыре автомата. Значит, в живых осталось пятеро: Филя, Сашка, Гена Славкин и оба брата Селивановы. Я тут же поправился - со мной шесть.

Почти половина погибла за пару часов. Хоть я и не видел, что произошло с Леной и Павлом, но ни капли не сомневался, что они мертвы. Иначе, давно бы подали весточку.

- Стой! - остановил я Ольгу и показал на опасное место. - Сейчас вот тут за плитой, может прятаться. Уже было раз.

- Свети!

Она вскинула автомат к плечу и шагнула в сторону, обходя темный провал. Никого. Я так давно не выходил ночью наружу, что не узнал свой пост. Все прожектора у огневых точек ребят светили вниз - так что пространство от дороги до самых блиндажей было освещено хорошо. А площадку за блиндажами, освещали только три прожектора на вышке Павла. Один - тот, которым можно было управлять вручную, сейчас завалился и светил прямо в землю под вышкой. Теперь я точно поверил, что Павла больше нет. Но как он мог подпустить тварей к себе, я даже представить не мог.

Я отвлекся, разглядывая лагерь, и вздрогнул от загрохотавшей возле уха очереди. Ольга стреляла куда-то вверх. Я заметил только мелькнувшую у вертолета тень. Попала или не попала она в кого-нибудь, я не понял. Однако подруга уверенно сказала:

- Рогатый готов.

- Что? Какой рогатый?

- Что не встречал? У них вот здесь на лбу вот такие наросты. Мы зовем рогатыми.

Я вспомнил, что да - я тоже видел таких. У них еще морда клювом.

Притихший было вой тварей, вновь зазвучал, набирая нечеловеческую высоту.

- Сраные баньши, - выругалась Ольга. - Специально на психику давят. Сейчас опять полезут.

Я тоже в этом не сомневался. Весь предыдущий мой опыт говорил об этом.

- Хрен с ними, Игорь, не отвлекайся. Пусть пока остальные поработают, - Ольга поправила на плече ремень Калашникова. - Наше дело пулемет. Пошли!

Хотя до гнезда Павла, было всего метров сорок, пройти их быстро не удалось. В темном круге мертвой зоны прожекторов вышки, зарычало-завыло несколько глоток и нам навстречу выскочили два здоровых полуволка. Однако, заметив, как Ольга вскинула автомат, они резко затормозили и скрылись обратно в темноту.

- Здоровые умные, - констатировала она.

- Знаю, - отозвался я.

Мы действительно, это знали - чем больше по размеру тварь, тем больше у нее мозгов. Полуволки были размером с человека и соображали почти также. Мелкие же твари, больше были похожи на животных - если в общей атаке они еще как-то действовали по плану, то в одиночку были совершенно не предсказуемы.

Теперь мы знали, что под вышкой есть несколько гадин. Возможно, и наверху, у пулеметной установки были еще твари. Вряд ли полуволки полезли по лестнице - их лапы не приспособлены для этого. Скорее там те, похожие на обезьян - мы их так и звали: макаки. Они поменьше полуволка, но зато могут забираться на деревья.

Мы замерли, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте, под вышкой. Свет моего фонарика не доставал туда, и кромешная тьма скрывала тварей. В это время совсем некстати захрипела рация.

- Ребята, кто жив, отзовитесь!

Голос Фили дрожал. Бедный пацан, подумал я, хреново одному. И Павла нет.

Мы так привыкли к тому, что Паша всегда может прикрыть, прийти на помощь, если туго, что сейчас мне казалось, что лагерь совсем беззащитен. Я прижал тангетку.

- Держись, Ваня, отобьемся. Это Игорь.

- Держись, - поддержал меня злой голос Сашки. - Я жив.