Дэвид Вебер - Луна мятежников

– Связь?

– В Империуме уже очень-очень давно отказались от радио. Если использовать фолд-спейс-связь, то у тебя будет абсолютно защищенный канал связи, конечно, если кто-нибудь не подслушает разговор вживую.

– Понятно, но ты действительно думаешь, что они разбрасывают такие игрушки где ни попадя?

– Почему бы нет? Ну, они стараются держать действительно важное в секрете – место все-таки кишит учеными, – но у кого могут возникнуть подозрения? Большинство людей на планете ничего не знают об истинном положении дел, как и я ничего не знал до того, как Дахак меня похитил, так ведь?

– Так-то оно так, – кивнул Шон. – А эта вещица позволит тебе засечь любой такой же предмет?

– Правильно. К сожалению, – Колин взглянул в глаза брату, – эту вещицу тоже можно засечь. Она тоже работает не по радио, и я должен буду активировать сенсоры. Если ты пройдешь с этой вещицей слишком близко от соответствующего детектора, ты будешь выделяться, как новогодняя елка на июньском пляже. И если ты…

– Понятно, – мягко перебил его Шон.

Он поджал губы, повертел «ручку» в руках, улыбнулся и аккуратно положил ее в карман рубашки.

– А сейчас тебе лучше набросать ту «записку», на случай если майор Симмонс захочет ее увидеть, не так ли?

Часовые встали, взяв оружие на изготовку, а искусно замаскированная автоматическая пушка взяла старый «Кадиллак» на прицел, когда Шон плавно притормозил машину у бетонной баррикады, которая являлась пропускным пунктом в Центр Шеппарда. Последнее крупное нападение «Черной Мекки», одной из фракции давнего исламистского джихада, произошло более года назад, но оно унесло более трехсот жизней и причинило европейскому центру имени Вернера фон Брауна ущерб на сумму в четверть миллиарда долларов.

Страны «первого мира» жили в условиях постоянной террористической угрозы, как местной, так и иностранной. Мировое сообщество, включая и большинство исламских государств, осуждало террористов, однако вооруженных современными технологиями подонков со средневековым сознанием это не останавливало. Что и доказала «Черная Мекка», когда при помощи переносной ракетной установки класса «земля–воздух» в одном из городов Европы сбила при посадке тяжело загруженную «Валькирию». Корабль рухнул недалеко от взлетной полосы… прямо на тяжелый грузовик «Персей», за двенадцать минут до его старта. Интенсивность террористических актов была неравномерной, и сейчас, после двухгодичного перерыва, она опять стремительно нарастала, а аэрокосмическая промышленность, казалось, стала объектом номер один для «Черной Мекки». Никто не знал почему. Конечно, если не предположить, что аэрокосмическая промышленность олицетворяет для них этакого коллективного «Великого Сатану». Как бы там ни было, но в Центре Шеппарда не намеревались испытывать судьбу.

– Доброе утро, сэр. – Охранник отдал честь и наклонился к окну автомобиля. – Здесь запретная зона. По бульвару Фаунтин проезд транспорта запрещен.

– Я знаю, – ответил Шон, взглянув на аккуратный бейджик с именем охранника. – Меня ожидает майор Симмонс, сержант Кляйн.

– Понятно. Можно узнать ваше имя, сэр? – Сержант удивленно поднял брови, вытаскивая из-за пояса мини-компьютер.

– Я – Шон МакИнтайр, сержант.

– Спасибо. – Кляйн изучил информацию и сравнил фотографию Шона с оригиналом, затем кивнул. – Да, сэр, вы есть в списке.

Он махнул рукой одному из сослуживцев.

– Капрал Хансен проводит вас в Белую Башню, мистер МакИнтайр.

– Спасибо, сержант. – Шон наклонился через сиденье, чтобы открыть дверь для капрала Хансена, который, устроившись в машине, осторожно поставил рядом с собой винтовку.

– Пожалуйста, мистер МакИнтайр, – сказал Кляйн. – Позвольте выразить вам свои соболезнования по поводу гибели вашего брата, сэр.

– Спасибо, – повторил Шон, заводя машину, и Кляйн отдал ему честь.

Эти слова могли быть просто данью вежливости, но сержант сказал их от всего сердца, и это тронуло Шона.

Он знал, что брат пользовался популярностью среди сослуживцев, но, пока Колин не «умер», Шон и не подозревал, что рядовой состав прямо-таки боготворил его. Уважение к памяти погибших было нормой морали, в конце концов. Каким бы простофилей человек ни был, если он героически погиб, то он – герой. Но Колин – другое дело, он был своим, а для многих – другом.

Назначение Колина первым пилотом исследовательской программы «Прометей» лучше всего говорило о степени его профессионализма. Скорбь, вызванная известием о его гибели у близких друзей или людей, которые его даже никогда не видели, подобно сержанту Кляйну, определяла другую грань его личности.