Рэндел Фрейкс - Терминатор

— Ты можешь остановить его? — помолчав, тихо спросила она.

— Может быть, — ответил он. — Но для этого я недостаточно вооружен.

Машина полицейского номер 1-Л-19 миновала Сепульведу, держа курс ка Массачусетс. Терминатор двигался медленно, тщательно прочесывая темное безлюдное пространство двойными камерами инфракрасного излучения. Его излучатели проникали в пустые салоны припаркованных машин. Он нащупывал цель.

Сквозь шум помех в радиопередатчике прорвался голос полицейского диспетчера.

— Всем постам! Всем постам! Подозреваемая машина замечена на автостоянке в Колби…

Терминатор молниеносно развернулся на середине улицы, полоснув бортом красный «фольксваген», в котором пятеро сильно подвыпивших тинэйджеров возвращались с концерта Ван Халена.

«Фольксваген», прижатый к пешеходной дорожке, не сбавляя скорости, вырулил на тротуар и врезался в старый дуб, отчего передняя часть машины смялась, точно тонкий лист фольги.

— Твою мать! — заорал в отчаянии подросток-водитель. — Мало этим легавым, что они без конца достают тебя, теперь еще и тачку твою достали.

Риз с размаху ударил прикладом «ремингтона» по блоку зажигания внушительного «кадиллака-эльдорадо». С третьего удара рулевая колонка раскололась. Он вынул цилиндр, покрутил в руках. Ерунда. Ничего сложного. Он не раз проделывал подобное. Отшвырнул цилиндр, вставил что-то в замок зажигания. Полоборота по часовой стрелке — и мотор завелся. Риз дал ему согреться и выключил. Посмотрел на Сару, казавшуюся такой маленькой на слишком просторном переднем сиденье. «ЛТД» они бросили внизу и поднялись наверх, пробираясь между рядами машин, пока Риз не выбрал подходящую.

На первом этаже вокруг оставленного ими седана роились черно-белыми шмелями полосатые патрульные машины. Две поднялись этажом выше и начали последовательный обход здания, просвечивая прожекторами каждый квадратный метр стоянки и проверяя пространство между рядами транспорта.

В суматохе никто не обратил внимания на сновавшую по гаражу машину полицейского под номером 1-Л-19, за рулем которой находился человек, не имевший отношения к полиции.

Луч прожектора упал на ближний ряд машин. Риз знаком приказал Саре пригнуться. Свет хлынул в переднее стекло «кадиллака». Риз и Сара прижались к полу, вынужденная близость связала их невысказанными порывами. Она почувствовала на своей щеке его горячее дыхание, ее лицо кольнула щетина. Мерное гудение двигателя машины усиливалось, как будто она вплотную подошла к ним сзади. Они замерли, прильнув друг к другу, но светлая дорожка перекинулась на соседний ряд. Шум двигателя удалялся.

— Но почему именно я? — тихо опросила Сара. — Зачем ему убивать меня?

Он приблизил губы вплотную к ее уху и заговорил сдавленным, прерывавшимся от напряжения шепотом. С чего начать? Как объяснить человеку из прошлого, что произойдет с людьми спустя сорок лет?

— Это долгая история, — наконец произнес он.

— Все равно, расскажи.

Риз чуть отстранился. Запах ее волос мешал ему думать.

— Через сорок лет у вас тут начнется война. Атомная война. И все это, — он обвел рукой машину, имея в виду города, страны, целый мир, — погибнет.

Сара посмотрела ему в глаза и поняла, что он говорит правду. Война была. Или будет? В его жесте, в словах, выражении, с которым они были сказаны, она прочла неотвратимое.

Сара не двигалась. Риз продолжал по-солдатски резко:

— Выжили немногие. В нескольких районах земного шара. Никто не знал, что спровоцировало ядерный удар.

Он пытливо вглядывался ей в лицо. Понимает ли? Верит ли?

— Войну начали машины.

— Не понимаю.

— Оборонная компьютерная сеть. Новейшая система, которой военные полностью доверяли. Она контролировала все производство и разработку вооружений. Работала, говорят, отлично. Без единого сбоя. Принципиально иной уровень интеллекта. Система усмотрела в людях прямую угрозу своему существованию и в считанные секунды решила судьбу человечества. Полная ликвидация.

Он промолчал. Бросил быстрый взгляд на Сару, как бы оценивая впечатление, произведенное его словами. Когда он снова заговорил, голос его утратил присущую ему суровость — теперь он рассказывал ей о глубоко сокровенном.

— Войну я не помню. Родился уже после нее. Трудное было детство, голодное. Укрывались в развалинах. Прятались от летающих «охотников-убийц».