Колин Уилсон - Паразиты разума

Холкрофт, как я уже сказал, был превосходным учеником, но у остальных четверых личности были развиты гораздо сильнее, и они реально не осознавали опасности и необходимости в спешке: в конце концов, мы смогли перенести атаки Паразитов, так почему это не удастся им?

Я не виню их, ведь это было практически неизбежно. Каждый университет в том или ином виде сталкивается с такой же проблемой: студенты находят свою новую жизнь такой увлекательной, что не желают трать время на серьёзную работу.

Нам пятерым стоило значительных ментальных усилий, чтобы Флеминг, Филипс, Лиф и Эбнер уделяли серьёзное внимание дисциплине. Нам приходилось постоянно за ними наблюдать. Новые идеи их словно опьяняли, их разумы были так возбуждены, что они только и хотели, что плескаться и брызгаться, как счастливые школьники в речке. В то время как они должны были читать Гуссерля или Мерло-Понти [118] Морис Мерло-Понти (1908-1961), французский философ-идеалист, представитель феноменологии, близкий к экзистенциализму. , они, бывало, начинали вспоминать своё детство или последние любовные приключения. Эбнер был большой любитель музыки и знал все оперы Вагнера [119] Вильгельм Рихард Вагнер (1813-1883), немецкий композитор, дирижёр и музыкальный писатель. "Кольцо нибелунга" — оперная тетралогия на основе скандинавского эпоса 8-9 вв. и немецкого средневекового эпоса 13 в. наизусть, и стоило его только предоставить самому себе, как он тут же принимался напевать что-нибудь из "Кольца нибелунга", погружаясь в пассивный экстаз. Филипс был, что называется, дон-жуанского типа и иногда начинал вспоминать свои последние победы на любовном поприще, да так, что атмосфера начинала вибрировать от сексуального возбуждения, и это нас сильно отвлекало. Впрочем, в его оправдание я могу сказать, что его сексуальные приключения всегда были поисками нечто такого, что он никак не мог найти. Теперь же он это внезапно нашёл, но не мог остановиться от постоянного возвращения к прошлому.

На третий день после нашего прибытия на Базу 91 Холкрофт подошёл ко мне и сказал:

— Мне кажется, что мы дурачим сами себя.

У меня сразу же появилось дурное предчувствие, и я спросил, что он имеет в виду.

— Я сам до конца не понимаю. Но когда я пытаюсь поймать их длину волны, — он говорил о Паразитах, — то чувствую их высокую активность. Они что-то затевают.

Это не могло не вызывать раздражения: мы владели огромным секретом, мы предупредили весь мир, но до сих пор по существу были всё также невежественны, как и прежде. Что это за создания? Откуда они приходят? Какая их главная цель? Обладают ли они в действительности интеллектом, или же, наоборот, так же бездумны, как и черви в куске сыра?

Мы довольно часто задавали самим себе эти вопросы, и предположили несколько ответов. Интеллект человека является функцией его эволюционного побуждения. Учёные и философы испытывают такой голод до истины потому, что они устали быть просто людьми. Тогда, возможно ли, чтобы эти создания были разумны в таком же смысле? Поскольку они были нашими врагами, в это трудно было поверить. Но ведь история учит нас, что интеллект не подразумевает благодеяния. Во всяком случае, если они разумны, то можем ли мы найти признаки этого? И ещё, если они разумны, то, возможно, они понимают, что проиграли.

Но проиграли ли они?

Сразу же после того, как Холкрофт выложил свои подозрения, я позвал остальных. Стояло чистое, ясное утро, воздух был необычайно тёплым. До нас доносились приказы сержанта — несколькими сотнями ярдов в стороне от нас делали зарядку рядовые в белых спортивных костюмах.

Я высказал все свои опасения и сказал, что, по моему мнению, нам придётся "совершить вылазку" и узнать о Паразитах побольше. Мы предложили своим новым ученикам попытаться установить с нами телепатическую связь — операция обещала быть опасной, и нам необходимо было собрать как можно больше сил. Через полчаса Лиф вдруг объявил, что он явственно слышит нас. Остальные же только изрядно устали, но так и не добились результата — мы велели им прекратить все попытки и расслабиться. Но мы умолчали о том, что в случае нападения Паразитов они окажутся в величайшей опасности, так как не имеют достаточно навыков обращения со своими ментальными силами.

Мы задёрнули шторы, заперли двери, расселись и сконцентрировались. Я настолько привык к этой операции, что выполнил её почти автоматически. Первый шаг подобен тому, что я делаю, когда хочу заснуть: полный отказ от мыслей об окружающем мире, забвение собственного тела. Через несколько секунд я уже погружался в тьму своего разума. Следующий этап требовал некоторой практики: здесь приходится освобождаться от обыденной физической личности, в то время как интеллектуальная часть должна оставаться всецело бодрствующей и продолжать опускаться в этот мир снов и воспоминаний.