Колин Уилсон - Паразиты разума

Думаю, можно догадаться о моих чувствах, когда я читал всё это. Поначалу недоверие — и оно возвращалось в течение всего дня, — затем взволнованность и страх. Я вполне мог бы отмахнуться от всего этого как от бреда, если бы не мой собственный опыт на стене Каратепе. Я был готов поверить в существование этих Вампиров разума. Но что потом?

В отличие от Вейсмана, у меня не было достаточно сил, чтобы держать это в себе. Я был напуган. Я знал, что самым безопасным было бы сжечь бумаги и притвориться, что никогда не читал их, и был уверен, что в этом случае Паразиты оставят меня в покое. Я был близок к помешательству. Читая, я постоянно нервно оглядывался вокруг, пока не осознал, что если они и наблюдают за мной, то делают это изнутри . Это было совершенно невыносимо, пока я не дошёл до места, где Вейсман сравнивал их метод "подслушивания" с обыкновенным слушанием радио. Я понял, что это вполне разумно. Паразиты определённо находятся в глубинах сознания, в царстве самых глубоких воспоминаний, и если бы они поднялись слишком близко к будничному сознанию, то оказались бы в опасности быть обнаруженными. И я пришел к заключению, что они, вероятно, отваживаются подниматься к поверхности лишь поздно вечером, когда мозг устал, и внимание ослаблено — и это вполне объясняло, что со мной случилось тогда на стене.

Я уже знал, что предпринять. Мне придётся рассказать обо всём Райху. Он был единственный человек, которому я симпатизировал и которому полностью доверял. Возможно, трагедия Карела Вейсмана заключалась в том, что у него не было такого человека, как у меня Райх. В таком случае, самым безопасным временем для разговора будет утро, когда мы оба будем в полном бодрствовании. Но ещё я знал, что этой ночью я не смогу утаить от Паразитов свою тайну.

И поэтому я позвонил Райху — по нашему личному коду — в лагерь на Каратепе. Лишь только его лицо появилось на экране, мое душевное равновесие сразу восстановилось. Я спросил, не хочет ли он сегодня поужинать со мной. В ответ он спросил, есть ли у меня для этого особые причины, и я ответил, что нет, просто чувствую себя лучше и хотел бы провести вечер в компании. Удача была на моей стороне: несколько членов правления ЕУК в тот день были на раскопках и в шесть часов возвращались ракетой в Диярбакыр. Райх обещал приехать ко мне в половину седьмого.

Лишь только я отключился, как у меня сразу появилась догадка, почему Вейсман хранил молчание о своём открытии. Мысль о том, что тебя "подслушивают" — словно телефонную линию, — вынуждает вести себя очень осторожно и спокойно, стараться думать о будничных вещах.

Я заказал ужин в находящемся ниже директорском ресторане, который нам разрешалось посещать — почему-то мне казалось более безопасным разговаривать с Райхом именно там. За час до его приезда я лёг на кровать, закрыл глаза и постарался расслабиться, не думая ни о чём.

Странное дело, к тому времени это было уже нетрудно. Такое упражнение по сосредоточиванию на собственном внутреннем состоянии произвело ободряющий эффект. Я немедленно начал понимать некоторые вещи. Как законченный романтик, я всегда был склонен к скуке, которая исходит от некоторого недоверия к миру. Чувствуешь, что не можешь не обращать на это внимание, не можешь просто отвести взгляд и всё забыть. Так и сидишь, уставившись в потолок, сдерживаемый странным чувством долга, в то время как мог бы слушать музыку или размышлять об истории. А теперь я чувствовал, что мой долг как раз и состоит в игнорировании внешнего мира. Я знал, что Карел имел в виду, говоря, что для Паразитов жизненно важно, чтобы мы не знали об их существовании: ведь уже одно только это знание придаёт сил и решительности.

Райх появился ровно в половину седьмого и сказал, что я выгляжу намного лучше. Мы выпили мартини, и он рассказал, что происходило на раскопках с тех пор, как я уехал оттуда — в основном это были горячие споры о том, под каким углом лучше проводить первый тоннель. В семь мы спустились поужинать. Нам отвели уединённый столик около окна, и пока мы шли туда, нам кивнули несколько человек — за последние два месяца мы стали мировыми знаменитостями. Сев за стол, мы заказали охлаждённый арбуз. Райх потянулся было за картой вин, но я убрал её, сказав:

— Я не хочу, чтобы ты ещё пил этим вечером. Позже поймешь, почему. Нам обоим будут нужны ясные головы. — Он изумленно посмотрел на меня:

— В чём дело? Мне показалось, ты сказал, что у тебя нет ничего важного.