Морье Дю - Паразиты

- А к чему мне так одеваться? - спросил Найэл. - Они не имели бы ничего против даже в том случае, если бы на мне был жилет и башмаки, подбитые гвоздями.

- Просто успех вскружил тебе голову, - сердито сказала Мария. - Я думала, что этого не произойдет, но, увы, произошло. В Лондоне ты бы провалился.

Официант предложил ей шампанского, но она покачала головой.

- Воды со льдом, пожалуйста, - сказала она.

- Теперь ты понимаешь, - сказал Найэл, - что я имел в виду, говоря о маяке или барже?

Мария не удостоила его ответом и повернулась к нему спиной.

- Я писала тебе про сына лорда Уиндэма? - спросила она Селию.

- Да, - ответила Селия. - Ты писала, что у него довольно привлекательная внешность.

- Действительно, привлекательная. Он очень увлечен мною. К тому же, не женат.

Уголком глаза Селия видела, что профессиональный танцор с осиной талией снова приближается к их столику. Готовая принять его приглашение, она отодвинула стул. Но профи даже не взглянул на нее. Он низко поклонился Марии.

Мария улыбнулась, встала из-за стола и, что-то быстро говоря по-французски, упорхнула вместе с ним. Впервые с тех пор, как закончилась программа, сидевшие за соседними столиками перестали смотреть на Найэла и устремили взоры на Марию.

Серьги ей очень к лицу, с грустью подумала Селия, гораздо больше, чем мне. Может быть она захочет, чтобы я ей их отдала?

Сидевший рядом Папа взволнованно разговаривал с Фридой.

- Горжусь детьми? Конечно, я горжусь ими, - говорил он. - Уменье показать товар лицом у них в крови. И мне безразлично, молочная то корова или жеребец - воспитание сказывается.

Мария в паре с профессионалом промелькнула перед их столиком. Она оглянулась через плечо и показала Найэлу язык.

Глава 15

Высокие напольные часы пробили шесть раз. Сверху, из ванной донесся шум льющейся воды. Должно быть Чарльз промок во время прогулки, и теперь принимал ванну. Было что-то зловещее в том, что он сразу поднялся наверх, не заглянув в гостиную. Это значило, что настроение его не изменилось. И мы все еще были паразитами.

- Перспектива ужина мне не слишком улыбается, - сказал Найэл. Невеселое занятие сидеть за столом, когда никто словом не обмолвится. Кроме Полли, которая снова заведет свои вечные разговоры: "Ах, мамочка, я должна рассказать вам, что говорили детки, пока раздевались" и пойдет, и пойдет.

- Ее рассказ нарушит молчание, - сказала Селия. - Пусть уж лучше говорит Полли, чем кто-нибудь из нас. К тому же, Чарльз никогда не слушает. Он привык к ее разговорам, как к тиканью часов.

- Я бы не возражал, если бы дети говорили что-нибудь забавное, - сказал Найэл. - Но ведь такого не бывает. Хотя, возможно, они и говорят, но в пересказе Полли исчезнет весь юмор.

- Ты слишком суров к Полли, - заметила Селия. - Я, действительно, не знаю, что стало бы с этим домом без нее.

- Если бы только не приходилось сидеть с ней за одним столом, - сказал Найэл. - Это пробуждает во мне самые низменные инстинкты. Так и хочется поковырять в зубах и срыгнуть.

- Ты, во всяком случае, так и поступаешь. Относительно общего стола с Полли я согласна, но что предложить ей взамен? Поднос? Кто и куда его отнесет? Что на него положат? Ножку холодного цыпленка с нашего стола?

- В столовой она именно это и получает, - заметил Найэл.

- Да, - согласилась Мария. - Но она сама ее себе отрезает. Было бы гораздо более оскорбительно, если бы эту ножку отрезал кто-то другой и посылал ей на тарелке неизвестно куда, словно собачонке. Как бы то ни было, это началось во время войны, когда все ужинали в половине седьмого.

- Все, кроме меня, - сказал Найэл.

- Еще бы, - заметила Мария. - Как это похоже на тебя. Дежурить в качестве пожарного на крыше какого-нибудь склада, куда никто больше не поднимался.

- Это было очень опасно, - сказал Найэл. - Я совсем один стоял на крыше непонятной формы, а вокруг падали разные штуки. Никто никогда не поймет, что я проявлял чертовскую храбрость. Куда большую, чем Чарльз, который чем-то занимался в J.H.D.E.F. или где-то еще.

- Не в J.H.D.E.F., - сказала Мария.

- Все они звучат одинаково, - сказал Найэл. - Как ты и J.H.D.E.F. Люди так привыкли к униформе и цепочкам букв, что все глотали. Помню, как я сказал одной женщине, что работаю в Д.Е.Р.Ь.М.О., и она поверила.

Селия встала и принялась поправлять подушки, собирать бумаги. Кроме нее никто бы этого не сделал. А Чарльз терпеть не мог беспорядок. В ее лондонской квартире не было ни пылинки, хотя возможно оттого, что она там хозяйка. А Фартинга принадлежал Чарльзу.