Морье Дю - Паразиты

- Дело в том, - сказала Мария, - что мы должны никогда не расставаться.

- Мы никогда и не расставались, - сказал Найэл.

- А сейчас? - спросила Мария. - Ты в Париже, я в Лондоне. Это ужасно. Для меня это невыносимо. Именно поэтому я так несчастна.

- Разве ты несчастна?

- Очень.

Она выплюнула вишневую косточку на лысину пожилого француза. Тот посмотрел наверх, готовый разразиться проклятиями, но, увидев Марию, улыбнулся и поклонился ей. Затем он огляделся в поисках лестницы на верхнюю палубу.

- Я так одинока, - сказала Мария. - Меня никто не смешит.

- Через несколько недель тебе будет не до смеха, - заметил Найэл. - У тебя начнутся репетиции.

Пароходик, пыхтя, плыл по извилистой реке, обрамленной погруженными в тень деревьями. На набережные опустились сумерки. В воздухе витали шумы и запахи Парижа.

- Давай уедем, - сказал Найэл. - Вот так, все бросим и уедем.

- И куда же мы могли бы уехать?

- Мы могли бы уехать в Мексику.

Они держали друг друга за руки и смотрели поверх реки на деревья.

- Шляпы с остроконечными тульями... - сказала Мария, - не думаю, что мне нравятся мексиканские шляпы.

- Тебе и не нужна шляпа. Только туфли из особой кожи с запахом.

- Ни ты, ни я не умеем ездить верхом, - сказала Мария. - А в Мексике обязательно надо уметь ездить верхом. Мулы. И все вокруг стреляют.

Она смяла бумажный пакетик из под вишни и бросила его в реку.

- Дело в том, - сказала она, - что я вовсе не уверена, хочу я уехать или нет.

- Дело в том, - сказал Найэл, - что я предпочел бы жить на маяке.

- Почему на маяке?

- Ну, на мельнице. В хмелесущилке. Или на барже.

Мария вздохнула и прислонилась к плечу Найэла.

- Надо смотреть фактам в лицо: мы никогда не будем вместе, - сказал Найэл.

- Мы могли бы быть вместе... иногда, - сказала Мария, - время от времени. До Сен Клу еще далеко?

- Не знаю. Почему ты об этом спрашиваешь?

- Так, любопытно. Мы должны успеть... кабаре, Фрида, твои песни.

Найэл рассмеялся и обнял Марию.

- Видишь ли, - сказал он, - для тебя побег - своего рода игра, представление. А Сен-Клу - все равно, что Мексика, только ближе.

- Мы могли бы сделать из этого символ... - сказала Мария. - Нечто такое, к чему мы всегда стремимся и чего никогда не обретаем. Нечто такое, что всегда остается вне пределов досягаемости. Кажется есть одно стихотворение, которое начинается словами: "О Господи - Монреаль!"* Мы можем сказать: "О Господи - Сен Клу!"

Повеяло холодом. Мария застегнула пиджак на все пуговицы.

- Вот что мы можем сделать, - сказала она. - Мы можем получить лучшее от обоих миров, вернувшись в Париж через Булонский лес на такси. Такси может ехать медленно... специально. Скорее всего шофер проявит тактичность.

- Во Франции шоферы никогда не оглядываются на заднее сиденье. Они слишком хорошо обучены...

- ...как бы то ни было, - словно продолжая прерванную фразу, проговорил Найэл, когда такси выезжало из Булонского леса, - я бы предпочел поехать в Мексику.

- Нищим выбирать не приходится, - сказала Мария. - И все же...

- Что, все же...?

- Я все еще пахну горчицей?

А в Париже Папа, Фрида и Селия обедали в напряженной, натянутой атмосфере. Папа был раздражен и сердит. Он взял на себя труд навестить пасынка, а его пасынок и пальцем не пошевелил, чтобы увидеться с ним. Он оплатил проезд дочери из Лондона и ее проживание в гостинице, а она шляется по улицам, как венская проститутка.

Все это было громко высказано Фриде за обедом.

- Я умываю руки во всем, что касается этих двоих, - сказал он. - Найэл просто-напросто избалованный сводник. Мария - потаскуха. В обоих течет дерная кровь. Оба плохо кончат. Слава Богу, у меня есть вот этот ребенок. Благодарение Богу за Селию.

Фрида только улыбалась и сигарета за сигаретой курила свой "Честерфилд". Возможно, она и в самом деле похожа на наставника, подумала Селия, на снисходительного, отзывчивого наставника.

- Они скоро появятся, - сказала Фрида. - Я и сама была молодой... в Париже. Когда-то.

Долгий обед закончился. Но впереди были ужин и кабаре. Папа молча оплатил счет, и они также молча отбыли на машине в то место, которое Папа предпочел назвать boite de nuit*.

* Ночное кафе, кабачок (фр.).

- Все они одинаковые, эти заведения, - с мрачным видом сказал он. Убежища порока. Совсем не то, что в мое время. Как низко вы пали, моя дорогая Фрида. Досадно низко. - Он пожал плечами и покачал головой.

По словам Папы, Селия ожидала, что boite de nuit будет помещаться в чем-то вроде подвала, погребенного глубоко под землей. С бледными, зловещего вида посетителями, танцующими прижавшись щека к щеке. Она очень удивилась, когда вошла в ресторан, похожий на Посольский клуб в Лондоне. Изысканно одетые женщины. Некоторые из них знали Папу. Он улыбался и раскланивался с ними. Фрида провела их к столику в углу зала. Вскоре к нему подошел молодой человек с осиной талией; щелкнув каблуками, он низко поклонился Селии и пригласил ее на танец. Она вспыхнула и взглянула на Папу. Наверное, он, по меньшей мере, маркиз или даже принц из дома Бурбонов*.