Морье Дю - Паразиты

Справа от него сидела новая гостья, которую раньше он не видел. Она-то с ним и заговорила. Ее лицо казалось знакомым: дружелюбные карие глаза, довольно большой рот и волосы с квадратной челкой.

- Папа послал меня поговорить с тобой, - сказала она. - Ты меня не помнишь. Я Фрида.

Она застегнула пальто. На ленч она всегда уходит одна, вспомнил Найэл, она водила их всех смотреть Concours Hippique*. Как все меняется с возрастом. Оказывается, что Папины друзья, которые когда-то казались такими старыми, высокими и недоступными, такие же люди, как и вы.

* Соревнования по конкуру или выездке.

- Вот уже лет десять как я никого из вас не видела, - сказала Фрида. Ты был таким забавным малышом, очень стеснительным и застенчивым. Сегодня я сидела в первом ряду. Мария была очень хороша. Она превратилась в совершенно очаровательное существо, как, впрочем, и все вы. Теперь я кажусь себе очень старой.

Она погасила сигарету и тут же закурила другую. Найэл и это помнил. Фрида постоянно курила, и у нее был длинный янтарный мундштук. Она была милой, ласковой и очень высокой.

- Ты никогда не любил банкеты, ведь так? - сказала Фрида. - Я тебя не виню, хотя сама очень люблю встречаться с друзьями. Ты стал очень похож на свою мать. Тебе говорили об этом?

- Нет, - ответил Найэл. - Похож на Маму... как странно...

- Надо же, ты меня удивляешь.

Мария уже встала из-за стола и танцевала с тем мужчиной. Но Найэл не видел их среди других пар. И вдруг он почувствовал, что Фрида, которая в те далекие годы была так добра к нему на Concours Hippique, - его друг и союзник.

Он вспомнил, как в тот день она купила ему пачку миндального печенья, а когда ему захотелось в туалет, он не постеснялся сказать ей об этом. Она отнеслась к его сообщению как к самому обычному делу. Даже странно как долго помнишь подобные вещи - годы и годы.

- Больше всего на свете я люблю музыку, но играть не умею, - сказал он, - играть по-настоящему, как мне бы хотелось. И не ту чепуху, какую сейчас исполняет оркестр. Но только такие ритмы и приходят мне в голову. А это ужасно. Просто ужасно.

- Почему ужасно? - спросила Фрида.

- Потому что это не то, чего я хочу, - ответил Найэл. - У меня в голове масса звуков, но они никак не выходят наружу. Вернее, выходят, но складываются только в глупые танцевальные мелодии.

- По-моему, это не имеет значения, - сказала Фрида, - была бы мелодия хороша.

- Но это такая ерунда, - сказал Найэл, - кому охота сочинять танцевальные мелодии?

- Многие пожертвовали бы глазом за такое умение, - возразила Фрида.

- Ну и пусть, - сказал Найэл. - Могут взять мои.

Фрида продолжала курить через длинный мундштук, и ее глаза смотрели доброжелательно. Найэл чувствовал, что она понимает.

- По правде говоря, меня весь вечер сводит с ума одна мелодия. Мне нужен рояль, но где его взять, ведь банкет закончится только ночью. Не могу же я выставить вон того малого в оркестре.

Найэл рассмеялся. Какое смешное признание. Но Фрида, казалось, вовсе не сочла его признание смешным. Напротив, приняла как нечто вполне естественное, как в свое время его желание пойти в уборную или то, как будучи еще совсем маленьким мальчиком, он съел целую пачку миндального печенья.

- Когда эта мелодия пришла к тебе в голову? - спросила она.

- Я бродил по Пиккадилли, - ответил Найэл. - Слишком переживал за Марию, чтобы смотреть спектакль. И вдруг она пришла - мелодия: ну, знаете... снег, фонари, рекламные огни. Я вспомнил Париж, фонтан на Place de la Concorde.

Не то, чтобы они подсказали мелодию... Не знаю, не могу объяснить.

Некоторое время Фрида молчала. Официант поставил перед ней креманку с мороженым, но она жестом отказалась. Найэл пожалел о ее поспешности. Он бы сам съел мороженое.

- Ты помнишь, как танцевала твоя мать? - неожиданно спросила Фрида.

- Да, конечно, - ответил Найэл.

- Помнишь танец нищей девушки под снегом? Огни в окнах дома. Ее следы на снегу... руки движутся в такт падающим снежинкам?

Найэл смотрел прямо перед собой. Казалось в его голове что-то щелкнуло. Нищенка под снегом...

- Она пыталась дотянуться руками до света в окне, - медленно проговорил он. - Пыталась дотянуться до света, но была слишком слаба, слишком устала, а снег все падал и падал. Я совсем забыл этот танец. Мама очень редко исполняла его. Кажется, я видел его только один раз в жизни.

Фрида закурила следующую сигарету и вставила ее в длинный мундштук.

- Тебе только казалось, что ты забыл. На самом деле это не так, сказала она. - Дело в том, что музыку для танца нищей девушки написал твой отец. Это единственная вещь, которую он сочинил.