Морье Дю - Паразиты

Мало кто знал ее адрес в Сент Джонз Вуд. Папа и Селия здесь совсем недавно. Большинство посылали ей письма и телеграммы прямо в "Хеймаркет". Цветы тоже. Если подумать, то все это дело страшно похоже на послеоперационные дни. Телеграммы, цветы. И долгие часы ожидания. Она взяла в рот кусочек грейпфрута, но он оказался очень горьким и с сердцевиной. Она выплюнула его.

За дверью послышалось шарканье комнатных туфель и тут же раздался знакомый стук тремя пальцами.

- Войдите, - сказала Мария.

Это был Папа. В старом голубом халате и комнатных туфлях, которые Труда чинила уже не один раз. Папа никогда не покупал новой одежды и оставался верен знакомым вещам до тех пор, пока они окончательно не изнашивались. У него был один старый джемпер, который он стягивал кусками веревки.

- Ну, дорогая моя, - сказал Папа.

Он подошел, сел на кровать рядом с Марией, взял ее руку и поднес ее к губам. Со времени турне по Южной Африке он пополнел и отяжелел, и волосы его стали совсем седыми. Но нисколько не поредели. Они стояли у него над головой как никогда прежде, делая его похожим на льва. Стареющего льва.

Сидя на кровати, он одной рукой держал руку Марии, другой взял с подноса кусочек сахара и стал его сосать.

- Как ты себя чувствуешь, моя дорогая? - спросил он.

- Отвратительно, - ответила Мария.

- Знаю, - сказал он.

Он улыбнулся и принялся за второй кусок сахара.

- Либо оно есть, либо нет, - сказал он. - Либо оно в твоей сумасбродной головке и ты инстинктивно делаешь то, что нужно, либо, как шестьдесят процентов их братии лопочешь бессмыслицу, ходишь вокруг да около и никогда не поднимаешься выше среднего уровня.

- Откуда мне знать? - сказала Мария. - Люди никогда не говорят правды. Во всяком случае всей правды. Сегодня вечером я могу удачно выступить, получу хорошие отзывы и все будут милы и доброжелательны. Но я все равно не буду знать наверняка.

- Еще как будешь, - сказал Папа, - здесь. - И он постучал по своей груди. - Внутри.

- Я понимаю, что волноваться нельзя, - сказала Мария. - По-моему, это недостаток веры в себя. Надо идти вперед и ни на что не обращать внимания.

- Некоторые так и делают, - сказал он. - Но это неудачники. Они получают награды в школе, но потом о них никто не слышит. Так держать Болей. Пусть тебя рвет в унитаз. Ничего не стоит то, что дается без борьбы, если задолго до победы ты не чувствовала боли в животе. Он поднялся и побрел к окну. Комнатные туфли вновь зашлепали по полу.

- Когда я первый раз пел в Дублине, - сказал он, - собралось чертовски много народа. Публика была самая разношерстная. С билетами произошла какая-то путаница. Многие зрители сидели не на своих местах. Я так дьявольски волновался перед выступлением, что раскрыв рот, вывихнул челюсть и минут пять не мог его закрыть.

Он рассмеялся. Подошел к умывальнику и повертел в пальцах тюбик с зубной пастой Марии.

- Тогда я рассердился, - сказал он. - Рассердился на самого себя. Чего я боюсь, черт возьми, сказал я себе. В зале всего-навсего толпа каких-то ирландцев, и если я не понравлюсь им, то и они не понравятся мне, а ведь одно другого стоит. Я вышел на сцену и начал петь.

- Ты хорошо пел? - спросила Мария.

Он положил тюбик на место. Посмотрел на Марию и улыбнулся.

- Если бы я пел плохо, мы бы не были сейчас здесь, - сказал он, - и сегодня вечером ты не смогла бы выйти на сцену "Хеймаркета". А теперь, вставай, прими ванну, и не забывай, что ты Делейни. Покажи им всем, чего ты стоишь.

Он открыл дверь и, шлепая туфлями, направился в свою комнату, по пути крикнув Андре, чтобы тот принес ему завтрак.

Сегодня вечером он поцелует меня и пришлет в уборную цветы, подумала Мария. Но ни то, ни другое не будет иметь значения. Имеет значение лишь одно. То, что он сейчас сказал.

Она встала с кровати, прошла в ванную, включила горячую воду и вылила в нее всю эссенцию, которую Селия подарила ей на Рождество.

- Все равно, что помазание трупа перед похоронами, - сказала про себя Мария.

Снег шел все утро. Он засыпал палисадник перед домом, и тот стоял безжизненный, унылый. Кругом царили тишина и покой, странный, глухой покой, который всегда приходит со снегопадом. С Финчли-Роуд не долетал шум транспорта.

Как ей хотелось, чтобы скорее пришел Найэл, но его поезд прибывал только после полудня. К Пасхе он заканчивал школу. Это был его последний семестр. Папа ухитрился добиться, чтобы его отпустили на несколько дней, и он смог присутствовать на премьере.Почему он не мог приехать утром, почему она должна дожидаться? Она хотела, чтобы Найэл был с ней.