Андрей Мартьянов - Черный горизонт

– Зачем это вам?

– Для сохранения Меркуриума. Аборигенная цивилизация не против сосуществования с людьми, но с рукотворными чудовищами чужаки никогда не уживутся. Монстры граульфианского Университета питаются биоэнергией, а биоэнергетика – основа жизни чужаков. Теперь понимаете?

– Так что же вы хотите найти с нашей помощью на Гельвеции?

– Герцог Визмар знал, как остановить «Легенду». И знал, как успокоить чужаков. Вот и вся интрига, господа. Простите, что мы не посвятили вас заранее – сомневались.

– Сомневались, – эхом повторил Нетико. – Ничего не поделаешь, ваше право. Тогда и мы со Стефаном вправе выдвинуть собственные условия и пересмотреть существующий договор.

– Переговорим с капитаном, первым помощником Мильхом и боцманом. Я не вправе решать такие вопросы самостоятельно. При всем уважении к его светлости Стефану фон Визмару.

Дольни-Краловице.

Ночь на 22 августа 3273 г. по РХ

Не люблю ссориться с людьми. Спорить, не соглашаться с чужим мнением, дискутировать – это сколько угодно, но хватать собеседника за манишку – увольте. Подобными методами ничего путного не добьешься, только настроишь людей против себя. Спокойствие, только спокойствие, как говорил Карлсон из книжек, которые я читал на Земле в детстве.

Сам не понимаю, каким образом я вдрызг разругался с паном Щепаном. Конечно, у всех нервы ни к черту, жизнь в постоянном напряжении хорошим манерам не способствует, а если плохое настроение подпитать алкоголем, так и вообще можно скатиться до вопиющего скотства. Что, собственно, и произошло.

Пан Щепан тоже хорош, незачем было сразу срываться в крик. Да, я отсутствовал больше четырнадцати стандартных суток. Устал, между прочим, смертно – думаете, легко пришлось на Граульфе? Отдуваться пришлось за всех, сначала в деканате, а потом и в службе безопасности Университета, где мне устроили восьмичасовой допрос с пристрастием. Еле отвязался и с колоссальным трудом избежал отзыва с Меркуриума!

Возвращаюсь я домой, и что же? Встречаю разъ-яренного пана Щепана, выслушиваю громкий выговор и совершенно незаслуженные обвинения в безделье, праздности и чрезмерно долгой отлучке. Две недели развлекался на Граульфе, а здесь работы невпроворот! Специалисты – наперечет, а ты?..

Слово за слово, итого сотня слов. Я был голоден, взвинчен приключениями в Университете, хотел спать и вдобавок насквозь промок под дождем, пока добирался от точки перехода до города и княжьего замка. Результат оказался предсказуем – коса нашла на камень, мы начали орать друг на друга в голос, в финале напряженной беседы я хлопнул дверью и ушел наверх, в свою комнату под самой крышей Башни Алхимиков. До полусмерти перепугал Гинека – пожилой слуга привык к тому, что хозяин вежлив, голос никогда не повышает и обычно не швыряет в стену кувшины с пивом.

Простец, тихо, как мышка, прошмыгнув в комнату, поставил на стол поднос с ужином и растворился в темноте коридора, стараясь не привлекать к себе внимания.

– …Не вздумай меня будить! – рявкнул я вслед Гинеку. – Будь тут хоть конец света! И никаких посетителей!

Через ставни, в приоткрытое окно влилось низкое гудение колоколов кафедрала – отбивали девять вечера. Теряющееся в облаках солнце касалось нижним краем горизонта, скоро окончательно стемнеет. Я подумал о том, что не спал почти тридцать часов, и мимолетно пожалел разбитый кувшин, остро хотелось выпить – двух бокалов красного вина, употребленных во время бурного выяснения отношений с паном Щепаном, слишком мало для того, чтобы заглушить стресс…

Я плюхнулся в кресло, отбросил с подноса полотенце, оторвал часть горячей пшеничной лепешки, макнул в мясной соус, прожевал. Вкуса не почувствовал.

Задрало! Сколько можно?! Я, что ли, во всем виноват? Думаете, приятно быть козлом отпущения?

«Ну-ка тихо, – приказал я самому себе. – Воплями и истериками ничего не добьешься. Поменьше эмоций, побольше конструктива. Успокоился, выдохнул, покушал, лег спать. Наступит новый день, всё образуется… И надо бы извиниться перед паном Щепаном, некрасиво вышло!»

Открыв сундук, где хранились вещи, я отыскал чистую льняную рубаху и нижние штаны, грязную одежду положил у порога на лестнице – Гинек утром заберет и отнесет прачкам. Плотно закрыл ставни, ночь будет прохладной, с юго-запада беспрерывно наносит дождевые тучи. Нырнул под меховое одеяло, сшитое из пушистых волчьих шкур. Тепло. Я дома.